Чтение онлайн

Александр застонал, дико тараща на меня глаза, лучившиеся ненавистью и отчаянием. Только сейчас он понял, какой промах допустил, но ничего исправить уже не мог.

Бренда взглянула на меня с тревогой и восхищением:

— Почему ты сразу не сказал о своих планах? Мы бы устроили Харальду отличную западню.

— Западня и так хороша, — ответил я. — А молчал я об этом, чтобы случайно не узнала мама. Она бы точно предупредила Александра.

— Мерзавец! — простонал мой старший брат, нервно дёргая щекой. Очевидно, у него зачесался нос, но он не мог унять зуд, поскольку был обездвижен. В таких вот маленьких мучениях и заключалась большая мука парализующих чар. — Какой же ты мерзавец, Артур!

— Это твой сын мерзавец. Он первый возжелал моей смерти. Я даже не подозревал о его существовании, а он натравил на меня чудище из Порядка. И заметь: со мной была Юнона, но Харальда это не остановило. Ради своих амбиций он готов был принести в жертву нашу мать.

— Он не знал, что она там!

— Правда? — скептически спросил я. — Ну, допустим на минуту, что он действительно не знал. А если бы знал, это повлияло бы на его планы? Скажи честно. Не мне — себе скажи.

Александр тяжело вздохнул:

— Харальд совсем сошёл с ума, когда связался с Порядком… И виноват в этом Амадис!

— А? — удивился я.

— Да, да! Это наш сводный братец совратил моего сына. Когда Харальд впервые посетил Солнечный Град, был праздник зимнего солнцестояния. Он побывал на торжественном богослужении в Главном храме, и те дешёвые трюки в исполнении Амадиса, всякие «чудеса» и «откровения», произвели на него неожиданно сильное впечатление. Я не отрицаю, что Амадис мастер запудривать мозги простым смертным, он очень эффектен в роли жреца Митры и обладает уникальным даром убеждения. Но разве мог я подумать, что мой сын попадётся на его удочку! Это не могло мне привидеться даже в самом кошмарном сне.

— Ах, друг Горацио! — сказал я.

Александр вопросительно приподнял брови:

— Что ты имеешь в виду.

— Да так, ничего. Просто я забыл, что начитанность никогда не была твоей сильной стороной. В прозе это звучит так: на свете есть много непостижимых вещей, что не снились даже мудрецам. А ты далеко не мудрец. Ну, да ладно. Что было с Харальдом дальше?

— А что дальше? Он подолгу беседовал с Амадисом, внимательно слушал его проповеди, штудировал вашу бесовскую Книгу Пророков… Словом, когда мы снова встретились, Харальд уже был совершенно другим человеком. Он заявил мне, что нашёл истинного Бога, и Бог этот суть Порядок… Проклятье! — Щека Александра задёргалась интенсивнее, лицо его побагровело. — Я воспитал Харальда убеждённым христианином, никогда прежде он не сомневался в своей вере — и вдруг такой поворот! Мало того, он не просто отрёкся от Христа и принял Митру, он пошёл на прямой контакт с Порядком и сейчас не отдаёт себе отчёт в своих поступках.

— Воистину говорят, — поддела его Бренда, — что заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибёт.

Александр пропустил её колкость мимо ушей.

— Что-то ты разоткровенничался, братец, — сказал я. — К чему бы это?

— Я хочу просить тебя о милости, Артур, — резко выпалил он, и его властное, волевое лицо исказила гримаса мучительной боли. Ему было невыносимо трудно произносить эти слова, обращаясь ко мне, и всё-таки он переступил через свою гордость, ибо речь шла о его сыне. Я вынужден был признать, что отец из него получился лучший, чем брат.

— О какой такой милости? — спросил я, изображая непонимание.

— Не убивай Харальда, когда он окажется в твоих руках. Пощади его, дай ему шанс исправиться. Пусть нас посадят в одну камеру, и я сумею убедить его в пагубности избранного пути. Сейчас он не хочет меня слушать, но тогда ему негде будет деться. Он выслушает, всё поймёт и откажется от своих заблуждений.

— И вернётся в лоно святой матери-церкви, — саркастически добавила Бренда.

Как и в предыдущем случае, Александр сделал вид, что не услышал её.

Я встал, не спеша закурил сигарету и прошёлся по комнате.

— Я ничего не обещаю, — проговорил я, стряхнув пепел на ковёр. — Всё будет зависеть от обстоятельств. Я не хочу без надобности проливать кровь родственника, пусть даже это кровь от крови твоей. Однако…

Я умолк, почувствовав, что поблизости кто-то оперирует силами Порядка, стараясь преодолеть блокирующие чары. Этот «кто-то» действовал с предельной осторожностью, но я был начеку и не позволил ему застать меня врасплох.

Вызвав Образ Источника, я предусмотрительно отступил к стене. Бренда опрометью вскочила с кресла и в два шага оказалась рядом со мной, сжимая тонкий, плотный пучок Формирующих.

Наше ожидание длилось недолго, и вскоре посреди комнаты материализовались три фигуры. Две из них были точными копиями Агнца, который посетил меня в Сумерках Дианы. Между ними, гадко ухмыляясь, стоял высокий темноволосый человек. Его скуластое лицо было более молодой и гораздо более злой версией лица Александра.

— Привет, папа! — произнёс он, быстро взглянув на своего отца. — Вижу, тебя повязали. Не беда, сейчас мы поможем тебе — только сперва разберёмся с этим прислужником дьявола.

Харальд, сын Александра, в упор посмотрел на меня и сделал еле заметный жест рукой. Повинуясь его приказу, один из Агнцев обрушил на нас мощное изолирующее заклятие. Я встретил его контрзаклятием — тем самым, которое диктовал полчаса.

На первый взгляд, мои чары не подействовали. И на второй, казалось бы, тоже. Мой Образ и Знаки Янь Агнцев улетучились, а Бренда утратила связь с Формирующими. Вокруг нас в радиусе нескольких миль установилась область недоступности к внешним источникам силы.

— Вот ты и попался, дядя Артур, исчадие ада! — с мрачной торжественностью произнёс Харальд, глядя на меня не просто с ненавистью, а с иступлённой ненавистью религиозного фанатика. — Теперь не уйдёшь. Ты, небось, думал, что раз убил одного Агнца, то и дело с концом? Ан нет! Бог любит троицу.

— Ты же отрёкся от Троицы, — напомнил я ему. — И принял Митру.

— Это мелочи, — отмахнулся Харальд. — Когда я ближе познакомился с Господом, то понял, что митраизм — такой же обман, как и христианство. Бог един, и он Порядок, а всё остальное от лукавого. Отец долго пичкал меня байками про этого еврея-отщепенца, Иисуса из Назарета, потом Амадис травил мне всякую туфту о Митре, но наконец я прозрел и понял, что истина в самом Порядке. В нём и только в нём. А ты служишь Сатане, Артур. Поэтому должен умереть.