Чтение онлайн

— Охранники Арафата!

— Да неужели? А я-то думал, что все напутал, — ответил я, не скрывая сарказма.

— Нет, ты абсолютно прав. Этот BMW участвовал в каждой перестрелке на Западном берегу за последние пару месяцев.

Он продолжал объяснять, как важны мои сведения — они были настоящим прорывом, потому что впервые доказывали: «Бригады мучеников Аль-Аксы» — это личная охрана Ясира Арафата, напрямую финансируемая иностранными спонсорами, в том числе и за счет американских налогоплательщиков. Раскрытие этой связи стало огромным шагом на пути прекращения терактов, уносивших жизни невинных граждан. Доказательства, которые я предоставил Шин Бет, будут позднее использованы против Арафата в Совете Безопасности ООН{6}. Теперь единственное, что нам оставалось сделать, — это поймать членов новой группировки, то есть «отсечь змее голову», как любили говорить израильтяне.

Мы узнали, что самыми опасными среди них были Ахмад Гандур — лидер «Бригад» и Муханед Абу Халава — один из его заместителей. Они уже убили около десятка людей. Ликвидация членов этой группировки не представлялась слишком трудной задачей. Мы знали, кто они и где жили. И главное, они понятия не имели о нашей осведомленности.

АОИ для сбора информации запустила над жилым комплексом беспилотный самолет. Два дня спустя «Бригады» предприняли еще одну атаку на территории Израиля, и израильтяне хотели нанести ответный удар. 120-миллимитровая пушка 65-тонного израильского боевого танка «Меркава» выпустила двадцать снарядов в логово «Бригады». К сожалению, никто не обеспокоился тем, чтобы с помощью самолета-разведчика проверить и убедиться, что эти парни дома. Но их там не оказалось.

Хуже того, теперь они знали, что мы «сели им на хвост». Неудивительно, что они нашли приют в резиденции Ясира Арафата. Мы знали, где они находятся, но с политической точки зрения в то время было невозможно арестовать их. Теперь их атаки участились и стали более агрессивными.

Как лидер «Бригад» Ахмад Гандур стоял первым в списке людей, за которым охотились израильтяне. После его переезда в резиденцию мы поняли, что нам никогда не уничтожить его. Но жизнь повернула все по-своему, и оказалось, что мы ошибались. Он уничтожил себя сам.

Как-то раз, спускаясь по улице неподалеку от старого кладбища Аль-Биреха, я увидел военную похоронную процессию.

— Кого хоронят? — спросил я из любопытства.

— Кого-то с севера, — ответил случайный мужчина. — Вряд ли ты его знаешь.

— Как его звали?

— Ахмад Гандур.

Я изо всех сил старался не выдать своего восторга и спросил буднично: «А что с ним случилось? Я слышал это имя раньше». — «Он не знал, что его ружье заряжено и выстрелил себе в голову. Говорят, все мозги размазались по потолку».

Я позвонил Лоай.

— Попрощайтесь с Ахмадом Гандуром, потому что Ахмад Гандур мертв!

— Ты убил его?

— Вы разве дали мне оружие? Нет, я не убивал его. Он убил себя сам. Этот парень покойник.

Лоай не мог поверить в это.

— Он действительно мертв, и я нахожусь на его похоронах.

* * *

В первые годы интифады Аль-Акса я сопровождал отца везде, где бы он ни был. Как старший сын я был его протеже, личным телохранителем, поверенным, учеником и другом. И он был для меня всем — примером настоящего мужчины. Хотя наши идеологии больше не совпадали, я знал, что сердце его праведно и мотивы чисты. Его любовь к мусульманам и преданность Аллаху с годами не убывали. Он желал мира для своего народа и посвятил достижению этой цели всю свою жизнь.

Вторая интифада стала по большей части событием Западного берега. В Газе прошло лишь несколько демонстраций, и смерть молодого Мохаммеда аль-Дуры не смогла поджечь гнилое дерево. На Западном берегу пламя раздувал ХАМАС, порождая огромный пожар.

В каждой деревне, в каждом городе яростные толпы сражались с израильскими солдатами. Каждый блокпост становился кровавым полем битвы. Вы едва ли найдете человека, который не потерял бы друзей или родственников в этот период.

Тем временем лидеры всех палестинских группировок — представители высшего слоя ежедневно встречались с Ясиром Арафатом. Отец представлял ХАМАС, снова ставший крупнейшей и наиболее влиятельной организацией. Кроме того, он, Марван Баргути и Арафат собирались раз в неделю втроем, отдельно от остальных. Несколько раз я сопровождал отца на эти частные встречи.

Я презирал Арафата и то, что он делал с людьми, которых я любил. Но, учитывая мою роль «крота» Шин Бет, было бы неблагоразумно демонстрировать свои чувства. И все же один раз, когда Арафат поцеловал меня, я инстинктивно вытер щеку. Он заметил это и, очевидно, был оскорблен. Отец смутился. Эта встреча была последней, на которой я присутствовал.

Все лидеры интифады неизменно прибывали на ежедневные собрания на иномарках стоимостью по семьдесят тысяч долларов, в сопровождении других машин, заполненных телохранителями. Отец же всегда приезжал на своей темно-синей «ауди» 1987 года выпуска. Никакой охраны, только я.

Эти встречи были мотором, который заставлял интифаду двигаться вперед. Хотя теперь я сидел за дверью комнаты переговоров, я во всех подробностях знал, что происходит внутри, потому что отец делал записи. Я имел доступ к этим записям и копировал их. Там никогда не было суперсекретной информации — где и когда состоится боевая вылазка и кто будет в ней участвовать. Наоборот, лидеры всегда обсуждали общие вопросы, обозначая принципы и направления, например: нужно сосредоточиться на действиях внутри Израиля или нацелиться на поселения и блокпосты.

Однако в записях встреч содержались даты демонстраций. Если отец говорил, что у ХАМАС демонстрация намечена назавтра в 13.00 в центре Рамаллы, курьеры быстро бежали в мечети, лагеря беженцев и школы проинформировать членов ХАМАС и сказать им, чтобы они были там в это время. Туда же являлись и израильские солдаты. В результате гибли мусульмане, беженцы и слишком часто — школьники.

Дело в том, что ХАМАС перед Второй интифадой был уже при смерти. И отцу следовало бы оставить его умирать одного. Сейчас же каждый день арабы видели его лицо и слышали его голос по каналу «Аль-Джазира». Теперь он был лицом интифады. Поэтому он стал удивительно популярным и влиятельным человеком в мусульманском мире, но одновременно законченным негодяем в глазах израильтян.

К концу дня, однако, отец не раздувался от собственной важности. Он просто чувствовал полное удовлетворение от того, что выполнил волю Аллаха.

Читая однажды утром записи отца, я узнал, что запланирована демонстрация. На следующий день мы с отцом шли во главе скандирующей толпы к израильскому блокпосту. Метров за двести до блокпоста лидеры ХАМАС покинули толпу и перебрались в безопасное место. Все остальные — молодежь и школьники — устремились вперед и стали кидать камни в вооруженных до зубов солдат, которые отвечали им автоматными очередями.