Чтение онлайн

В числе прочих имелось и предложение напечатать фамилию шеститысячного члена клуба в списке лиц, временно избранных на руководящие должности.

Такой список красовался под стеклом в фойе клуба Дакуорт. Фарук был им недоволен. Само словосочетание «временно избранные» имело какой-то неопределенный смысл. В некотором роде оно означало, что эти люди непостоянно выполняют такие обязанности, избраны непостоянно. Но и список в клубе был традицией, его использовали уже сто тридцать лет. По списку, состоящему из нескольких фамилий, внутри стеклянного ящика ползал паук. Он ползал там настолько давно, что все считали его умершим. Быть может, паук тоже добивался чести стать постоянным членом клуба. Эту шутку придумал сам доктор Дарувалла. Она тоже была очень старой. Ходили слухи, что все шесть тысяч членов клуба Дакуорт повторяли шутку про паука.

Время близилось к полудню, и члены комитета, собравшиеся на заседание в зале для игры в карты, пили напиток «Тамз» и лимонад «Гоудд слот». Председательствующий Дарувалла предложил снять с повестки дня вопрос о шеститысячном члене клуба.

— Закончить обсуждение вопроса? — переспросил мистер Дуа, который оглох на одно ухо, играя в полевой теннис.

Это был очень примечательный случай. Во время игры в теннис парами его партнер по команде два раза ошибся и будучи в расстроенных чувствах сильно ударил ракеткой не по мячу, а по уху мистера Дуа. Столь неджентльменское поведение закончилось для него тем, что его усилия стать постоянным членом клуба Дакуорт оказались тщетными — тем более что в то время мистер Дуа был «временно избран» на руководящую должность в клубе.

— Вношу предложение, чтобы члена клуба под номером шесть тысяч никаким образом не отмечать! — закричал доктор Дарувалла.

Предложение это поддержали быстро и единогласно утвердили, но не из-за наличия другого — о внесении имени в список «временно избранных». Коллега-врач Даруваллы из госпиталя для детей-калек доктор Сорабджи остроумно заметил, что это решение одно из самых мудрых, когда-либо принятых на заседаниях комитета. Однако Дарувалла полагал, что на самом деле никто не хотел потревожить паука в стеклянном ящике фойе.

Члены комитета сидели молча, удовлетворенные окончанием своей работы. Вентиляторы на потолке, мерно вращаясь, чуть покачивали ровные стопки карт, аккуратно разложенные на столах, затянутых зеленой фетровой тканью. Это ведь был специальный зал. Официант, убрав со стола, за которым сидели члены комитета, пустую бутылку из-под «Тамз Ап», немного задержался, чтобы поправить колоду карт, где две верхние карты, сместившись, нарушили безупречность ровного ряда вследствие потока воздуха от ближайшего потолочного вентилятора.

В этот момент в зал вошел мистер Баннерджи, искавший мистера Лала — своего противника по игре в гольф. Престарелый мистер Лал опаздывал на поединок — обычно они загоняли шары в девять лунок. Мистер Баннерджи поведал членам комитета поразительные результаты их предыдущей игры. Оказывается, мистер Лал во время удара шаром по девятой лунке допустил грубейшую ошибку и последний удар проиграл. Он срезал мяч так, что тот улетел за зеленое поле и упал среди бугенвиллей. Мистер Лал сгорал от стыда и отчаяния. Он не вернулся в клуб, пожал руку мистера Баннерджи и в бешенстве проследовал в заросли бугенвиллей. Там он и оставил его. Спортсмен-неудачник хотел попрактиковаться в ударах. Когда Баннерджи уходил, лепестки цветов бугенвиллей так и летели в разные стороны. Вечером главный садовник сильно встревожился, обнаружив урон, нанесенный саду.

Престарелый мистер Лал был известен как один из самых легкоранимых членов клуба Дакуорт, и если он решил потренироваться в ударах, чтобы мяч не попадал в цветы бугенвиллей, никто не набрался бы смелости помешать ему. А сейчас он почему-то опаздывал на игру. В ответ на этот рассказ доктор Дарувалла высказал предположение, что противник мистера Баннерджи все еще совершенствует удары по мячу и его следует искать там же, в зарослях бугенвиллей.

После этой шутки члены комитета начали расходиться, смеясь характерным для клуба нейтрально-ленивым смехом. Мистер Баннерджи устремился на поиски постоянного партнера, доктор Сорабджи уехал в госпиталь принимать больных, мистер Дуа, чья глухота в некоторой степени способствовала его уходу от шумного бизнеса по производству покрышек автомобилей, выбрал бильярдную, где мог лупить ни в чем не повинные шары, не слыша ударов. Кое-кто остался в зале, взяв в руки подготовленные колоды карт, кое-кто комфортно устроился в прохладных кожаных креслах библиотеки, заказав официанту по порции пива марки «Кингфишер» или «Лондон Дайет». Дело шло к обеду, однако никто не пил джин с тоником и не добавлял ром к напитку «Тамз Ап», поскольку по неписаным правилам клуба время крепких напитков еще не наступило.

В мужской гардеробной и клубном баре собрались более молодые члены клуба и заядлые спортсмены, окончив игру в полевой теннис, бадминтон и расставшись с массажистом. В эту утреннюю пору они обычно пили чай. Возвращавшиеся с площадки для игры в гольф с раздражением упоминали о ворохе лепестков бугенвиллей рядом с девятой лункой. Эти игроки считали, что болезнь цветов еще усилилась.

Мистер Баннерджи, живописуя историю своей вчерашней победы в гольф, каждый следующий раз подавал неудачу мистера Лала в более пренебрежительных и обидных тонах. В здании клуба и в мужском гардеробе вспыхивал смех, а мистер Баннерджи, похоже, уже не переживал оттого, что слишком поздно играть в гольф.

Неожиданное похолодание не сказывалось на привычках членов клуба Дакуорт, которые традиционно играли в гольф и теннис до одиннадцати утра или вечером после шестнадцати часов. В дневное время мужчины выпивали, обедали либо просто отдыхали под вертящимися вентиляторами или в тени Дамского сада. Этот сад никогда не принадлежал исключительно дамам. Женщин там всегда было немного. Быть может, не так было в прошлые времена. Название сада оставалось неизменным со времен султанов, когда мусульмане и индусы скрывали своих женщин от взглядов мужчин или иностранцев. Фарук находил его странным, поскольку спортивный клуб Дакуорт основали англичане, их до сих пор встречали здесь с радостью. Некоторые даже состояли членами клуба. Насколько было известно Дарувалле, англичане никогда не практиковали раздельное проживание женщин и мужчин. Основатели клуба Дакуорт выдвигали другое условие — принадлежность к высшим слоям городского общества. И Фарук, и другие члены комитета по приему в клуб под присягой могли заявить, что понятие «высшие слои городского общества» настолько расплывчатое, что о его истинном смысле можно было бы проспорить в течение всего сезона муссонов, если не дольше.

Традиционно председателем клуба был губернатор штата Махараштра, однако лорд Дакуорт, именем которого назвали клуб, никогда губернатором не был. Лорд Д (так его называли) долго добивался назначения на этот пост, однако так его и не получил из-за всем известного эксцентричного поведения жены. Леди Дакуорт страдала эксгибиционизмом. Особенно невероятной казалась ее дикая привычка показывать мужчинам свои груди. Из-за этой болезни многие члены клуба прониклись симпатией к лорду ив особенности к леди Дакуорт, хотя ее действия наносили ущерб достоинствам претендента на пост губернатора.

Стоя в прохладном и пустом танцевальном зале, доктор Дарувалла по привычке разглядывал внушительные трофеи на стенах и очаровательные, прошлых времен фотографии членов клуба — отца, дедушки, а также джентльменов, бывших их родственниками или друзьями. Доктор представлял, что может вспомнить любого из них, кто когда-либо дружески опускал ему на плечо свою руку или ерошил волосы на макушке. Мысленная фамильярность в общении со старыми фотографиями скрывала тот факт, что из пятидесяти девяти лет своей жизни в Индии доктор прожил совсем немного, наезжая в Бомбей, он болезненно реагировал на все, что напоминало ему, насколько мало он знал или понимал страну, где родился. И чем больше времени проводил в клубе Дакуорт, тем более испытывал иллюзию того, что ему уютно жить в Индии.