Чтение онлайн

– Я не встречала сегодня ни одного негодяя, кроме вас, капитан. Как только вы уедете, я прополощу рот рыбьим жиром, чтобы смыть привкус нашей беседы, и подожгу навоз, чтобы забить вонь. – Конечно, это был детский лепет по сравнению с моим былым умением вести споры. Но слова отвлекли его, рассеяли внимание.

Я снова занялась работой, а четверо солдат вернулись с пустыми руками. Еще три всадника ждали под деревьями у кромки леса. Похоже, они не думали, что со мной могут возникнуть сложности. Я вздрогнула, заметив этих троих; странная реакция, ведь день был теплый, да и солдаты не могли меня испугать.

Дарзид уже был на дальнем конце огорода, но остановился, обращаясь к моей спине.

– Что ж, неудачная поездка. Всего хорошего, госпожа Сериана. Берегите себя. Хотите что-нибудь передать брату?

Я сняла трех жуков с нежных зеленых листьев, которые они превратили в рваное кружево, растерла насекомых между пальцами и выбросила в сухую траву.

Дарзид засопел и отдал краткий приказ. Пятеро солдат вскочили на коней, подъехали к ожидающим их под деревьями товарищам и исчезли на лесной тропе, ведущей к Данфарри.

Я работала еще час: выдирала сорняки, таскала ведра с водой из озерца, чтобы полить бобы и репу. Ухаживала за пострадавшими от конских копыт растениями, те, что нельзя было спасти, выкинула в компостную кучу. Отказывалась думать о чем-либо, не касающемся работы.

Солнце клонилось к западу. Я поглядела на топор, прислоненный к куче бревен, которые приволокла из лесу на собственном горбу. Потом сняла с рук грязные, испачканные кровью тряпки, швырнула их на землю и пошла обратно через луг, мимо озера, вверх по холму, в лес.

Длинное тело распростерлось лицом вниз на грязном берегу ручья. Я уселась на пень, стоящий на поляне, и некоторое время наблюдала за ним. Белка сердито зацокала на меня с дуба. Зяблики и воробьи поднялись над ручьем щебечущим облаком и снова уселись на те же самые ветки, с которых слетели. На вершинах деревьев листья трепетали от ветра, но внизу все замерло. Ни стука копыт, ни шума погони.

О чем я думаю? Мне нет дела до каких-то загадок и несчастных беглецов. Много лет назад я уже поплатилась за любовь к тайнам. А этот бандит едва не убил меня. Лучше предоставить его собственной судьбе.

Но я редко внимала добрым советам, даже своим собственным, поэтому, вместо того чтобы вернуться в долину, перебралась через ручей и толкнула тело башмаком, затем перевернула его на спину. Кажется, по-настоящему он пострадал только от солнца. Правда, еще было множество царапин и глубокий порез на груди. Он был грязен. Светловолос, волевое лицо давно не брито. Наверное, ему немногим больше двадцати, крупное тело отлично сложено, при таком теле можно бегать и нагишом. Но как он оказался в подобном положении? Полагаю, все непросто. Небезопасно. Его ищет Дарзид.

Я зачерпнула воды из ручья и вылила на его потрескавшиеся губы. Они слабо шевельнулись.

– Хочешь пить?

Я снова зачерпнула воды, сняла красную шаль и набросила на него. Некоторые селяне считали, что необходимо выходить замуж за мужчину, если увидишь его голым, одна из бесчисленных глупостей этого мира. Я отступила на расстояние вытянутой руки, наблюдая. Ожидая. Может, он сядет, скажет: «Простите, произошла ужасная ошибка», – и убежит.

С каждым мигом я волновалась все больше. Преследователи, которые лишили его одежды, не сдадутся так просто. Два раза я спускалась по тропе. Два раза возвращалась обратно, проклиная собственную глупость. Длинные тени легли на поляну. До меня не доносилось никаких посторонних звуков, но какое-то странное чувство охватило меня. В воздухе появился запах, это был не запах нагретой хвои или сухой земли. Что-то висело в лесном воздухе, странное и неуместное здесь, словно аромат духов, но гораздо более неприятное: дуновение горячего ветра, овевающего древние камни, доносящего неуловимые крики и призрачный дым костров.

Я стряхнула с себя нелепое наваждение. Несмотря на высокий рост и силу, а я была сейчас сильнее, чем когда-либо за все свои тридцать пять лет, я все-таки едва ли смогу дотащить крупного мужчину до дому. Я склонилась над ним и на этот раз, вместо того чтобы вылить холодную воду на его губы, плеснула ее ему в лицо. Молодой человек застонал и что-то забормотал, раскрыл изумительные глаза цвета ясного летнего вечера.

– Кто ты? – спросила я.

Он заморгал обожженными на солнце веками и снова пристально уставился на меня.

– Что нужно от тебя Дарзиду?

Юноша зашевелился, пытаясь сесть. Кажется, он заметил, что совсем раздет, а красная шаль сползла от его движений. Хотя он быстро прикрылся ею, но смущенным не выглядел. И не извинялся, хотя и пришел в себя. Наоборот, он вздернул подбородок, защищаясь или бравируя, и продолжал смотреть на меня молча.

– Я просто хочу знать, что с тобой произошло, – сказала я. – Мне плевать на то, что ты натворил, или на то, что ты сделал со мной.

Мне знаком подобного рода страх – страх в ожидании того, что люди делают нередко друг с другом из жадности, по неведению или из-за ревности. Страх, уродующий твою жизнь, заставляющий бросаться не только на чужих, но даже на тех, кого любишь. Однажды я убила человека из страха.

Придерживая шаль и косясь на меня, молодой человек склонился над ручьем и, зачерпнув воды, стал пить, долго и жадно. Что ж, он хотя бы не идиот.

Когда он снова сел, утирая рот исцарапанной рукой, я попробовала еще раз.

– Ты забрел довольно далеко. Откуда ты?

Он слегка качнул головой, это движение и ничего не выражающий взгляд означали не отрицательный ответ, а только то, что он не понимает вопроса.

– Значит, ты не из Лейрана? Может, Валлеор? – Я перебрала все, что смогла вспомнить из языка белокурых северян, но либо мое произношение никуда не годилось, либо я не угадала. – Керотея? – Полиглотом я никогда не была, но кое-что все-таки знала. Но ни мой керотеанский, ни зачатки аватойрского или языка Искерана не дали ничего. Я наблюдала лишь недоуменное покачивание головой.

– Что ж, скажи тогда сам что-нибудь. Это все, что я помню. – Я указала на свой рот, потом на него, приглашая его сделать хоть какое-нибудь усилие и присоединиться к беседе.

Он попытался. Закрыл глаза, сосредоточился и зашевелил губами. Потом кулаки его сжались, тело напряглось, он обхватил голову руками, словно опасаясь, что она лопнет от усилия. Но у него получились лишь горловые звуки и рычание. Наконец, ревущий, с красным лицом, он выхватил из ручья камень и запустил его в лес, потом еще один и еще, пока, побагровевший и дрожащий, не осел на пятки и снова не схватился за голову руками.