Связной
Шрифт:
Маленький несся через стоянку аэропорта, как карманник.
Сучке задрали хвост, помакали ваткой. Потом втерли кровь в отвороты брюк и в носки мрачному родственнику-гангстеру.
Катя надела сапоги, пересыпала содержимое своей сумочки в новую.
По знаку Ильяса гангстер взял чемодан и вышел из автобуса.
Через стоянку он направился к залу вылетов.
Пара беспородных кобелей на остановке маршрутного такси задрали носы и припустили по ветру.
Ильяс помог выйти Кате и открыл перед ней дверь «мерседеса».
Гангстер-горец с тяжеленным чемоданом почти миновал стоянку, увидел, как остановился перед входом белый микроавтобус и высадил стюардессу.
Собаки с воодушевлением неслись через всю площадь, но, к счастью, человек с чемоданом уже заходил в стеклянные двери. Как раз за его спиной выскочила из «мерседеса» девушка и зашла следом.
В комнате свиданий ростовской колонии строгого режима – осужденные женщины. Они говорят в камеру.
– Соколова Евгения, 105-я, часть первая, восемь лет…
– Кантор Татьяна, 206-я, 101-я, часть третья, шесть лет…
– Гудзиева Эльмира…
– Вележаева Анастасия…
– Коротких Ирина…
– Разлогова Светлана, 105-я, часть вторая. Третий год заканчивается, полсрока уже. А вы кино снимать будете?
– Да, кино, – отвечает Армен. – Артистку ищу. Вам с этой девушкой встречаться не приходилось?
…Сзади остались серые кирпичные корпуса и вышки, пролетела внизу паханая полоса с колючкой. В степи еще кое-где лежал снег, особенно в оврагах, с высоты взгляд охватывал курганы, шоссе, которое гудело впереди. Воздушный поток поднимал вверх, но уже гудела снизу четырехрядка, разнося высоко в небо запах соляры, асфальта и жженой резины. Со стороны станицы поднимался дым завода и печных труб.
В пустом темном зале ставропольского театра за освещенным режиссерским пультом сидит Армен. Курит. Идет репетиция «Дяди Вани». Армен изредка подает реплики, что-то спокойно объясняет.
В зал тихо заходят три человека, одетые в черные дорогие костюмы, и вежливо останавливаются у входа. Ассистентка, пробравшись к ним между стульями, о чем-то растерянно шепчется, но Армен вроде не обращает на это внимания, и она усаживает незнакомцев на последний ряд. Один из них – Ильяс. Репетиция продолжается.
Гости внимательно смотрят спектакль.
– Дорогая, что за постановка? – тихо интересуется Ильяс.
– Чехов… «Дядя Ваня», – робко отвечает девушка.
– «Дядя Ваня»… Ты извини, я из аула сам, – улыбается Ильяс. – За всю жизнь только одну книгу прочитал. В шестнадцать лет. «Духи сибирской равнины» называется. Про шаманов, древних людей… Интересная… Больше ни одной книги не прочитал.
Девушка поправляет очки.
– Этот режиссер, который постановки делает?
– Да… Это режиссер.
Не оборачиваясь, Армен невольно прислушивается к тому, что происходит сзади.
В зал заходит толстый человек с папкой.
– Продолжайте, продолжайте, – машет он в сторону сцены и небрежно здоровается за руку с Арменом.
– А этот кто? – спрашивает Ильяс.
– Это главный режиссер.
– Зачем доктор на табуретку встает, как аист! – громко говорит главреж по-армянски. – Что, повеситься хочет?
– Так лучше, Арутюн Тигранович, – по-русски сухо отвечает Армен.
– Как лучше, чем лучше? Мне это непонятно! Если только он повеситься хочет… Ты повеситься хочешь, Владимирцев?
Пожилой актер смущенно улыбается.
– Не хочешь? А молодой режиссер – почему-то хочет кого-нибудь повесить… – все балагурит главреж.
Армен бледнеет, по-прежнему думая про странных людей на последнем ряду.
– Я бы вас повесил с удовольствием, Арутюн Тигранович, – вдруг глухо произносит он и начинает собирать бумаги. – Репетиция окончена, спасибо.
Главреж непроизвольно открывает рот, растерянно озирается по сторонам и натыкается взглядом на трех дагестанских бандитов в глубине зала.
Ильяс, выдержав паузу, приветливо говорит:
– «Дядя Ваня», в школе дети даже учат… Что ему непонятно было?
Ассистентка, ни жива ни мертва, глупо улыбаясь, приподнимается с соседнего места:
– Здрасьте, Арутюн Тигранович!
Армен с Ильясом в сопровождении двух товарищей выходят на улицу.
– Я сам из аула, Армен, – говорит Ильяс, – Чехова даже не читал. Ильяс меня зовут.
– Я знаю… Понял. Армен.
Из-за шторы в своем кабинете бледный главреж наблюдает, как садятся в большой черный «мерседес» четыре человека.
– Я слышал, искал ты меня? – спросил Ильяс.
– Да, искал… Не ожидал здесь увидеть…
– А я пришел постановку посмотреть, театр…
– Театром интересуетесь?
– Понемногу всем интересуюсь. Мне учительница одна с Махачкалы рассказывала, что хорошие постановки делаешь.
Армен смущенно кивнул.
– А зачем искал ты меня?
– Я про тебя тоже слышал, конечно… А вообще, мне человека найти нужно.
– Что за человек?
– Девушка одна. Она в тюрьме сидела, на зоне в Ростове, год назад. А потом пропала.
– Совсем?
– Совсем. Из внутреннего изолятора. Никто не знает как.
Армен достал фотокарточку и протянул Ильясу.
– И эту девушку тебе найти надо?
– Как воздух. Я ее каждый день ищу. Только следов нету.
Почувствовав некоторое сомнение собеседника, Армен добавил:
– Скажешь, чем расплатиться, – все сделаю. Рабом стану.