Чтение онлайн

— Джефф Прайс убил Дезире Стоун, — сказал он, и одинокая слеза, выкатившись из глаза, увлажнила его щеку.

На секунду середину груди мне сдавило болью, и боль эта поползла ниже, к животу.

— Когда? — спросил я.

— Два дня назад.

Тыльной стороной ладони он вытер щеку.

— Погодите, — сказала Энджи. — Все это время она была с Прайсом, а два дня назад он вдруг решил ее убить?

Джей покачал головой:

— Все это время с Прайсом она не была. Она наподдала его три недели назад. Последние две недели, — негромко сказал он, — она была со мной.

— С вами?

Джей кивнул и, втянув в себя воздух, сморгнул с глаз слезы.

Официантка принесла нам еду, но мы на тарелки почти не глядели.

— С вами? — повторила Энджи. — В качестве?..

Джей горько улыбнулся:

— Да. Со мной. В качестве любовницы, потому что, как я полагаю, я и Дезире полюбили друг друга. — Он издал смешок, но лишь половина звуков сорвалась с его губ, вторая же — словно душила его в глубине гортани. — Забавно, не правда ли? Я прибыл сюда, нанятый ее убить, а в результате влюбился в нее.

— Bay! — воскликнул я. — Нанятый ее убить?

Он кивнул.

— Кем нанятый?

Он взглянул на меня как на кретина:

— Ну а как ты думаешь?

— Не знаю, Джей, потому и спрашиваю.

— Тебя-то кто нанял? — спросил он.

— Тревор Стоун.

Он глядел в упор на нас обоих, пока до нас не дошло.

— Господи Иисусе, — выдавила Энджи и стукнула кулаком по столу так громко, что троица водителей-дальнобойщиков обернулась в нашу сторону.

— Рад, что развлек вас обоих, — сказал Джей.

Следующие несколько минут никто из нас не прерывал молчания. Мы сидели в нашем уголке за столиком, дождь плевал водой в окна, и ветер гнул ряд величественных пальм, высаженных вдоль улицы, и мы ели сандвичи.

Пятнадцать минут прошло, думал я, жуя свой сандвич, вкуса которого не чувствовал, а все так изменилось, что прежнему уже не бывать. Права была Энджи накануне — черное стало белым, верх и низ поменялись местами.

Дезире мертва, Джефф Прайс мертв. Тревор Стоун нанял Джеффа не для поисков дочери, а чтобы убить ее.

Тревор Стоун, господи ты боже…

За это дело мы взялись по двум причинам — из жадности и из сочувствия. Первое, конечно, мотив недостойный. Но пятьдесят тысяч долларов — сумма немалая, особенно если вот уже который месяц ты не работаешь, а любимая твоя профессия и раньше-то не приносила тебе больших барышей.

И все же подвигла нас на это жадность. А если взялся за работу из жадности, чего уж особенно кипятиться, когда твой работодатель оказывается лжецом. Сам-то ты больно хорош.

Но ведь не одна же жадность играла тут роль. Согласились мы и потому, что Энджи вдруг увидела в Треворе Стоуне родственную душу, поглядела на него так, как смотрит один перенесший утрату на другого, такого же. Она пожалела страдальца, как пожалел его и я. А все оставшиеся у меня сомнения развеялись, когда Тревор Стоун показал мне свое святилище, храм, сооруженный в честь пропавшей дочери.

Но было ли то святилищем? А?

Он окружил себя фотографиями Дезире вовсе не из необходимости верить в то, что она жива. Он заполнил комнату ее изображениями, чтобы подпитывать свою к ней ненависть.

Вновь и вновь мой взгляд на предшествующие события претерпевал изменения, трансформировался и видоизменялся, и так до тех пор, пока я не осознал, как глупо было доверять моим первоначальным инстинктивным поползновениям.

Черт бы побрал это дело!

— Энтони Лизардо, — выговорил я наконец.

Он молча прожевал кусок сандвича.

— Что — Энтони Лизардо?

— Что с ним произошло?

— Тревор его кокнул.

— Каким образом?

— Подмешал кокаин в пачку сигарет, а приятель Лизардо — как бишь его? — Дональд Игер. Так вот, этот Игер оставил эти сигареты в машине Лизардо в тот вечер, когда они отправились на водоем.

— Что же, — сказала Энджи, — там в кокаине стрихнин был или еще что-нибудь?

Джей покачал головой:

— У Лизардо была аллергия на кокаин. Однажды, когда он еще ухаживал за Дезире, на студенческой вечеринке он потерял сознание. С ним тогда впервые случился сердечный приступ. И это был первый и единственный случай, когда он сдуру попробовал кокаин. Тревор знал эту его особенность, вот и начинил сигареты кокаином, а остальное вам известно.

— Но зачем?

— Зачем было Тревору убивать Лизардо?

— Да.

Джей пожал плечами:

— Некоторым бывает нелегко смириться с присутствием в жизни дочери другого мужчины.

— И потом он же нанял вас ее убить? — сказала Энджи.

— Угу.

— И опять, — сказала Энджи, — зачем?

Джей сделал большие глаза.

— Да не знаю я! И что…

— Неужели она не поделилась с вами, Джей? То есть вы хотите сказать, что были с нею в последние недели и она не имела понятия о том, по какой причине ее отец может желать, как бы это выразиться, ее физического устранения?

— Эндж, если она и имела об этом понятие, — сказано это было громко, веско, — то она не пожелала со мной это обсуждать, теперь же она уже за гранью такой возможности.

— Я очень об этом сожалею, — сказала Энджи, — но все же мне хотелось бы больше прояснить мотивы, заставившие Тревора желать смерти дочери, и только тогда я смогу в это поверить.

— Черта ли рассуждать о мотивах, — прошипел Джей. — Почем я знаю? Потому что он рехнулся, потому что его донимает рак и мозги у него тронулись. Почем я знаю? Факт тот, что он хотел ее смерти. — Он смял в руке незажженную сигарету. — И теперь она мертва. Он ли подослал убийцу или нет, но она мертва. И он за это заплатит.