Чтение онлайн

После этого вышли Коммунисты с Лениным под мышкой из Мавзолея и свистнули в два пальца. И вывел им Голый Мальчик из-за гума четырёх Красных Коней. Вскочили Коммунисты в сёдла, достали из подсумков пыльные шлемы ещё с египетских времён, и медленным шагом пошли их кони навстречу красному не нашему солнцу в полнеба.

И тогда забили барабаны, и посередине реки Яик всплыл на минуту облепленный раками Чапай, и в Трансильвании заскрежетал в могиле зубами товарищ Янош Кадар, и обнялись в земле Николае и Елена Чаушеску. И Лев Давидович Троцкий зашарил рукой в истлевшем гробу в поисках пенсне, но пенсне, конечно, пожалели сволочи в гроб положить, и он затих уже навсегда. И выкопались из земли Валя Котик, и Зина Портнова, и Павлик Морозов, и Володя Дубинин, и отдали последний пионерский салют. И молча встали Алексей Стаханов и Паша Ангелина, Сакко и Ванцетти, Че Гевара и Патрис Лумумба, и все те, кого вы, суки, забыли или даже никогда не слышали. И одновременно сели в своих американских кроватях и закричали толстая чорная Анжела Дэвис и навсегда голодный дедушка Хайдер.

А Коммунисты уходили всё дальше и дальше: мимо каменной очереди в макдональдс и каменной ссущей за углом бляди, пока не превратились в точки. И погасла навсегда Красная Звезда, с которой они прилетели много тысяч лет назад, чтобы сделать нас счастливыми.

И снова пошли часы на спасской башне, и мы тоже пошли дальше, шмыгая носом.

И нихуя мы ничего не заметили и не поняли.

Что не будет уже Будущего, и никогда уже не дадут нам каждому по потребности, и не построят нам висячих дворцов и самодвижущих дорог, не проведут нам в кухню пищепровод, и никого из наших знакомых никогда уже не назовут Дар Ветер. Что и мы, и дети наши, и праправнуки так и будем вечно пять дней в неделю ходить на работу, два дня растить чорную редьку, потом на пенсию, потом сдохнем.

А не нужно было тогда, когда счастье было ещё возможно, пиздить на заводе детали и перебрасывать через забор рулон рубероида, строить в сарае самогонный аппарат и слушать чужое радио. Тогда не обиделись бы Коммунисты и не ушли бы от нас.

Просрали, всё просрали, долбоёбы.

Или вот ещё, предположим, живёт человек. Точнее даже не человек, а скорее Крот.

Крот, как известно, копает нору. Главное для Крота — это чтобы в норе всегда был Запасной Выход. Он и строить-то её начинает с Запасного Выхода, а потом уже пристраивает всё остальное. А иначе он нервничает, он вообще очень осторожный Крот, и яйца даже держит в разных помещениях.

И вот копает Крот свою нору не прямо и не налево, как дурак какой-нибудь тупорылый, а строго в соответствии с линиями магнитного поля, со всеми его завихрениями и флюктуациями, сообразно своим никому не известным представлениям о переде и заде. Он не тактик, а скорее стратег, он сверяется посекундно с показаниями амперметра, который расположен у него прямо в носу, там же где барометр, анемометр и запас питательных веществ на случай голодного времени.

И однажды, конечно, непременно что-то с Кротом этим случается: слетает вдруг дверь с петель и с потолка сыплется труха — Медведь пришёл или просто так, Пиздец какой-нибудь неодушевлённый.

И мудрый предусмотрительный Крот не торопясь надевает пальто, берёт под левую руку балык в газете, под правую — штангенциркуль и рейсфейдер и спокойно идёт к Запасному Выходу.

А там Смерть его стоит.

Всё помнил Крот: и про Несчастных, и про Счастливых, и про Добро, и про Зло, про Любовь всё посчитал и про Ненависть, а про Смерть забыл. Потому что, оказывается, не умеет он удерживать в голове больше шести разных штук одновременно.

Как-то раз одна женщина забыла у одного мужчины на комоде колечко.

Мужчина это колечко нашёл и тут же напялил на мизинец: интересно ему было — налезет ли? Налезло.

Только хлоп — и нету мужчины, пропал. Ни рук, ни ног, ни мизинца того, на который надевал колечко. И непонятно: как его теперь снимать, да и снимать тоже нечем.

Повисел мужчина немного в воздухе. Ну, думает, сейчас прискачет ко мне с ледяным мечом Ангел Чорный на Коне Бледном.

Нет, никто не скачет.

Ещё немного повисел. Тут подул из окна сквозняк, и выдуло мужчину через дверные щели на лестничную площадку. А там как раз соседи только что рыбу пожарили. Перемешался мужчина с рыбным воздухом — вот и нет человека.

А ведь собирался он всю зиму заклеить окно. Купил даже на базаре специальные полоски, якобы липкие, но они не прилипли нихуя: отвалились и скрючились. Ну и ладно, подумал мужчина, в следующую зиму заклею.

Нет! Обязательно, обязательно нужно заклеивать окна. Даже если кажется, что будто бы скоро весна, всё равно нужно.

А самое главное — ни за что нельзя трогать женских колечек: один только Чорт знает, что там наши женщины на пальцах носят.

Один мужчина пришёл к доктору, чтобы тот вылечил ему насморк. Но оказалось, что доктор умер. Тогда мужчина надел на себя докторский халат и шапочку и стал принимать других больных, будто бы он доктор. И специально выписал всем Очень Ядовитые таблетки, от которых все больные тоже умерли. А себе он выписал Хорошие Полезные таблетки, но всё перепутал, выпил вместо них плохие и умер. Когда про это узнали, то главного врача и других врачей, и нянечек, и даже уборщицу бабу Дусю вывели во двор больницы и расстреляли всех, а потом выбросили на помойку, даже не похоронили по-человечески.

Они от этого все превратились в крюгеров, пришли во сне к тем, кто их расстрелял, порезали их и съели. А потом ещё пошли к родственникам и тоже их съели. И знакомых всех съели, даже если кто-то просто по телефону ошибся позвонил. А все, кого они съели, тоже стали крюгеры и тоже стали всех резать.

Многие даже и не ели уже, потому что не лезло, так сильно обожрались. Мизинец с ноги откусят и хрустят, деликатес у них считается.

Потом уже, когда вообще всех съели, спохватились, конечно — сниться-то уже некому. Ну, постояли, плечами пожали, взялись за руки, да и лопнули все. И вообще никого не стало.

Одна только старуха в Сибирской Тайге живая осталась, потому что была слепая глухая идиотская дура и ничего не знала про то, что на свете творится. И родственников у неё никаких не было, потому что их всех Медведь сожрал.

Пошла эта идиотская старуха за перловой крупой в деревню, а в магазине никого нет. И крупу продать некому. Кричала старуха, кричала, да так и померла с голоду. И куры её так и не дождались, подохли. И Медведь пришёл последнюю старуху сожрать, сидел-сидел, расстроился, пошёл и объелся плохих поганок.