Чтение онлайн

— Где? — спросил я.

— Как обычно, погуляем по берегу канала.

Мы встретились на берегу канала. Это был совсем молодой, до тридцати, абсолютно незапоминающийся мужчина. Он передал мне аргентинский нож с серебряной рукояткой в хорошем чехле из толстой кожи.

— Я БМП, — сказал мужчина.

— Боевая машина пехоты? — спросил я.

— Я Борис Михайлович Петров.

— Тоже занимаетесь документальным кино?

— Да. Вы знаете, что в вашей родной области назначены выборы губернатора?

— Выборы через год.

— Это минимальный срок для подготовки. Через неделю запланирован ваш творческий вечер на льнозаводе. Рабочие этого завода выдвинут вас кандидатом в губернаторы.

— Решили попробовать с этого конца? — спросил я.

— Актер, режиссер — это, конечно, симпатично, но нужно поработать в экономической сфере.

— А если я откажусь?ю

— От таких предложений еще никто не отказывался. Билеты вам привезут, гостиница заказана, губернатор предупрежден.

— Губернатор будет баллотироваться на следующий срок? — спросил я.

— Не будет. Среди претендентов вы будете самым раскрученным…

Снайпер прилаживал новое ложе к своей снайперской винтовке.

Вокруг лежали измотанные ночным боем и ночным переходом бойцы. Было довольно много раненых, которым санитары меняли повязки.

К штабу полка подъехал на мотоцикле сержант. Его от обычных армейских сержантов отличала командирская форма: зеленая гимнастерка, синие галифе и нарукавный знак — известный всем чекистский «Щит и меч».

Чекист вручил тридцатилетнему майору пакет. Майор прочитал донесение и сказал Чекисту:

— Я же сообщал, у меня боеспособных и роты не наберется.

Чекист молчал. Майор вздохнул и сказал молодому Политруку, который составлял списки потерь полка:

— Покормите сержанта.

Чекисту положили каши и тушенки. Чекист ел, а майор курил и смотрел на муху, которая билась о стекло. Политрук писал в столбик фамилии погибших.

Вначале гул был не очень ясным. Чекист прислушался и сказал:

— Танки.

— Сейчас всем кажутся танки, — заметил Политрук.

— Немецкие танки, — уточнил Чекист. — Меньше чем в километре.

Майор будто очнулся. Он выскочил на крыльцо и закричал:

— Боевая тревога! Занять круговую оборону!

Усталые красноармейцы вставали неохотно. Кто-то отдал команду:

— Стройся повзводно!

Чекист, не обращая внимания на Политрука, поспешно складывающего документы в большую брезентовую сумку, доел кашу, выпил компот и только тогда взял свой ППШ, вышел на крыльцо и увидел разворачивающиеся на площади танк и бронетранспортер, из которого выпрыгивали немецкие автоматчики. Выбежавший следом Политрук расставил ноги и, встав вполоборота, как на стрельбище, стрелял по танку из нагана.

Снайпер занял удобную позицию за памятником Ленину и стрелял из снайперской винтовки, не торопясь, и от каждого его выстрела падал очередной немецкий автоматчик из тех, что бежали в сторону штаба.

Чекист, дав несколько очередей из автомата, побежал прочь, крикнув Политруку:

— За мной!

Политрук ринулся за Чекистом, но остановился и спросил:

— Почему я вам должен подчиняться?

— Можешь не подчиняться, — сказал Чекист.

И тут же от танкового снаряда взлетело крыльцо штаба, где они стояли несколько секунд назад. И впереди них разорвался снаряд. Чекист укрылся за стеной каменного дома с вывеской «Парикмахерская». Политрук присел рядом.

Из соседнего здания с вывеской «Промтовары» вышли двое мужчин в черных костюмах, в серых фетровых шляпах и белых брезентовых ботинках. Не глядя миновали Чекиста и Политрука, скрылись за калиткой соседнего дома.

Чекист заглянул в парикмахерскую. По-видимому, парикмахеры сбежали совсем недавно. Перед зеркалами лежали бритвы, машинки для стрижки волос.

Чекист посмотрел в зеркало на себя и Политрука, взял машинку и довольно ловко за несколько секунд расправился со своей прической. Потом, нагнув голову Политрука, начал стричь и его.

— Что вы делаете! — Политрук пытался вырваться.

— Немцы командиров и комиссаров в плен не берут, а расстреливают на месте.

— Я в плен сдаваться не собираюсь!

— Я тоже, — сказал Чекист и положил в карман небольшую бритву.

Они выбежали из парикмахерской, и Чекист заскочил в «Промтовары». У входа валялись две красноармейские гимнастерки, галифе, ботинки, обмотки и красноармейские книжки.

— Эти в шляпах — дезертиры, — сказал Политрук.

— Вы очень наблюдательны, — заметил Чекист и, сбросив свою командирскую форму, попытался влезть в штатские пиджаки, снимая с вешалок один за другим. Но все они оказались маленьких размеров, и тогда он натянул красноармейскую форму.

— Не будьте идиотом, переодевайтесь! — прикрикнул Чекист.

Политрук поколебался и тоже надел брошенную красноармейскую гимнастерку, сняв свою командирскую.

— Документы! — потребовал Чекист, доставая удостоверение.

Политрук протянул ему свое. Чекист осмотрел брошенные красноармейские книжки, одну оставил себе, другую отдал Политруку. Командирские удостоверения Чекист засунул за батарею парового отопления.

И тут они услышали рядом громкий винтовочный выстрел. Чекист увидел, что за каменной тумбой рядом с «Промтоварами» лежит Снайпер и стреляет из снайперской винтовки. Немецкие автоматчики показались в начале улицы и тут же залегли.

Чекист выскочил из магазина, выхватил у Снайпера винтовку и помчался по улице. Снайпер — за ним.