Чтение онлайн

— Мотивируй, — сказал сценарист.

Он знал ее девочкой по домам творчества, куда она с детства и по сей день ездила с отцом-режиссером, и мог рассчитывать на ее поддержку или просто не принимать всерьез. Но он ошибался.

— Сценарий пролежал на студии и устарел, он устарел, еще когда был пьесой, — насколько я знаю, пьеса уже не идет ни в одном театре.

Сценарист промолчал, раскуривая трубку.

— Сценарий отклонила главная редакция Кинокомитета, и после этого ни один режиссер не рискнул его ставить, хотя сценарий мы регулярно показывали многим. Следовательно, без переработки его снова не примут. Режиссер предлагает проходимую конструкцию, которую надо еще выстроить и записать. В объединении киноактеров идет ваш сценарий, который вы только вчера пролонгировали в третий раз. Яша, зачем вам головная боль из-за трех тысяч? Три тысячи вам и так сваливаются, как снег в июле.

В эти минуты в кабинет заглянула жена.

— Мира, — обратилась к жене органайзер, — Яша отказывается от трех тысяч.

— Он уже согласен, — ответила жена.

— Вот ты и будешь писать, — сказал сценарист.

— Писать будут доработчики, насколько к поняла.

— Вы правильно поняли, — подтвердил я.

— Сейчас мы уезжаем отдыхать в Пицунду. Вернемся через три недели. К этому времени деньги уже будут?

— Да, — подтвердил я.

— Решено, — сказала жена. — Подари ему свою книжку.

Я получил книгу сценариев с надписью, что в мой талант верят. Потом у меня будет много книг с дарственными надписями от писателей, сценаристов, политиков, актеров и генералов с их воспоминаниями. Они стоят у меня на отдельной полке. Ни одну из подаренных книг я не прочитал целиком, просматривал, конечно, через некоторое время отзванивал, хвалил, приводил какие-то выдержки, которые мне понравились. Я и сам дарил свои книги, я их не писал, конечно, надиктовывал на магнитофонную пленку и отдавал редактору и никогда не перечитывал изданное. После первой книги я убедился в необходимости редактирования. Половину гонорара я отдавал редактору.

Мы шли к метро, и Органайзер меня спросила:

— Что тебя беспокоит?

— Что надо начинать.

— Ты уже начал. У тебя есть сценарий.

— Его еще надо переписать.

— Не ты же будешь его переписывать.

— Поехали к тебе?

— Вернулись мои родители. Но здесь рядом живет моя подруга.

— Я хочу есть. Какая забегаловка рядом?

Я заметил, что после каждого испытанного мною напряжения у меня начинает сосать в желудке и мне нестерпимо хотелось есть. О том, что у меня гастрит и язвенная болезнь, я узнаю только во время съемок.

— Сейчас купим еды, — сказала она, — и поедим у нее.

Но в магазинах, кроме консервов, мы нашли немногое.

На рынке мы купили овощей, копченого мяса, сыра. Подруга оказалась рослой блондинкой, формой бедер и груди напоминающей пани Скуратовскую.

Я с нею пересплю, подумал я. Мне всегда будут нравиться женщины, похожие на пани Скуратовскую. Своим женам я буду изменять необязательно только с такими, но с такими — обязательно.

— Познакомьтесь. — Органайзер представила нас. — Между прочим, она актриса.

— Не между прочим, — заметила Подруга. — а по диплому.

Ей было не больше двадцати пяти, но по Киноинституту я ее не помнил.

— Я заканчивала «Щуку», — опередив мой вопрос, сказала Подруга.

— Хорошо бы ее снять в фильме, — предложила Органайзер.

— Он снимет, — подтвердила Подруга. — И эпизоде.

Я забеспокоился: она угадывала мои мысли. Потом, когда мы были близки, я ее спросил:

— При первой же встрече ты буквально угадала мои мысли. Ты телепатка?

— А чего телепатировать-то? Как только ты вошел и посмотрел на мою задницу, и дура бы поняла, что ты хочешь со мной переспать. Режиссеры, особенно начинающие, еще не скоты. Если они спят с актрисой, то приглашают хотя бы на эпизод.

Уходя, Подруга громко, вероятно, чтобы я услышал, сказала:

— Чистое белье в шкафу, внизу, ты это знаешь. Ключ, как обычно, бросишь в почтовый ящик.

— Сука, — сказала Органайзер. — Зачем она меня макнула? Ладно бы ревновала. А вот так куснуть по-сучьи и отбежать, чтобы тебе не ответили. Не женись на актрисе. Придется снимать в каждом фильме. А чтобы красивая и талантливая — это большая редкость. Как только режиссер женится на актрисе, он сразу проигрывает. Потому что сценарии подбирает под жену, жена начинает диктовать, какую актрису утвердить, а какую не надо. И всегда будет против тех, которые более талантливы, чем она.

Органайзер приняла душ, и я проделал с нею все, что полагалось мне проделать, сократив сексуальный процесс до нескольких минут, потому что я хотел есть и мне не терпелось обсудить с Органайзером дальнейшее продвижение проекта.

Быстро запустить фильм в производство мог только ТТ и только по готовому сценарию.

Я уже нашел двух сценаристов, которые согласились переписать диалоги. Сюжетную схему я написал сам.

В прежнем сценарии руководство было против вокально-инструментального ансамбля из-за репертуара. Ансамбль все-таки прорывался на фестиваль и не получал первой премии. Но зрители так долго аплодировали, что ребята уходили со сцены все равно победителями, готовые и дальше отстаивать свое право исполнять свою музыку и свои песни.

Я изменил конфликт. Рок-группе мешало не руководство, а другая рок-группа. Эта группа пыталась запугать и даже воздействовать физически, избивая исполнителей. Учитель музыки, который создал рок-группу, приходил к учительнице физкультуры, которая занималась самбо (тогда каратэ было запрещено) с группой девушек.

И школьницы-самбистки защищали мальчишек-музыкантов. Естественно, между учительницей физкультуры и учителем музыки возникала любовь.

Я решил, что учителя музыки будет играть самый красивый актер советского кино, который играл в основном князей и графов из русской классики. А на роль учительницы физкультуры я выбрал некрасивую, но характерную актрису, которая, как и я, вот уже несколько лет жила в общежитии института. Ее однажды сняли в роли лейтенанта милиции, которая расправляется с пятью бандитами, научив ее перед съемками нескольким приемам каратэ. Она так увлеклась, что стала заниматься каратэ всерьез и почти профессионально участвовала в соревнованиях, стала мастером спорта и полуподпольно вела занятия по каратэ в каком-то научно-исследовательском институте, обучая самозащите молодых кандидатов наук. Чтобы платить, ее зачислили в штат института младшим научным сотрудником.

Со сценаристами мы не писали, а наговаривали реплики на диктофон, наговоренные кассеты я относил машинистке. Через неделю сценарий был готов.

Зная, что ТТ приходит на студию рано, я позвонил утром, и он сам снял телефонную трубку. Я попросил его прочитать сценарий.

— Приноси, оставь секретарю и позвони через три дня.

Я позвонил через три дня.

— Заходи, — сказал ТТ.

— Когда?

— Сейчас.

— Я могу быть через сорок минут. Закажет или не закажет пропуск, думал я, пока ехал на студию. Пропуск был заказан декадный.