Чтение онлайн

— Рёбра помяло, на льдине не удержался. Кататься сорванцу приспичило, — не оборачиваясь, внешне равнодушно отвечала Нарья, только княжна не верила этому голосу.

Минька был Нарье внуком и, как все непоседливые создания, самым любимым. И раз знахарка не просит ни зелье заговорить, ни силы ему добавить, значит, уже перепробовала всё что могла, и никакой надежды не видит.

— Иди-ка ты отсюда, погуляй, — грубовато приказала княжна и заметила заглядывающую в дверку голову Ансерта: — И вы все тоже. Чтоб и близко не было!

— Но я алхимик-целитель, — хмуро признался ястреб, сразу убирая себя этим признанием с места командира отряда. Никто и никогда не ставит во главе воинов целителей.

— Тогда так, готовь ему заживляющее для внутренних ран и чего-нибудь для восстановления сил мне. Я отсюда ползком поползу. А теперь выйди и закрой дверь.

Этому приказу ястреб повиновался беспрекословно, все знают, куницы лучшие целительницы. Но лечат, делясь своей жизненной силой, и свидетели им мешают.

А Веся уже забыла про него, протянула ладони к обмотанным тряпкой рёбрам парнишки, прикоснулась невесомо, прислушалась к своим ощущениям и досадливо поморщилась — едва не опоздали. Да если бы она знала, что тут такое горе, не стала бы ни останавливаться на острове, ни тратить время на разделку мяса.

И тотчас, отбросив угрызения совести, принялась бережно вливать силу в те участки тела, что отвечали её прикосновениям острой болью в подреберье. Такова уж доля целителей, чувствовать боль пациента как свою, и потому-то Веся больше всего не любит лечить зубы. Утешает только одно, при таком способе трудно промахнуться, отправить силу не туда, где она нужнее всего. А дальше тело парнишки всё сделает само, память о том, каким оно должно быть, когда совершенно здорово, живет в каждой его клеточке. И нужно лишь помочь этой памяти воссоздать здоровье намного быстрее, чем заложено природой.

Минут через десять Минька задышал ровнее и глубже, исчезла розоватая пена с его губ, и куница начала осторожно разматывать тряпки, какими стянула изломанные ребра травница. Теперь они только мешают, хотя пропитаны лучшими зельями Нарьи. Жаль, слабоват дар у деревенской целительницы, и оттого делиться силой она может лишь с зельями, да и то у Веси они выходят намного мощнее. Хотя и она далеко не самая сильная целительница клана. Лучшую к чужакам никто бы не отпустил. А без остальных её способностей дом вполне обойдется, хотя бабушка и сказала однажды задумчиво, что главной своей силы Веся пока не проявила.

А Веся тогда, помнится, подумала, что и не желает проявлять.

— Нарья! — усмехнувшись своим воспоминаниям, негромко окликнула княжна. — Там алхимик зелье готовил, неси сюда, пора Миньку поить.

Травница метнулась внутрь мгновенно, видать, ждала уже зова, но на пороге вдруг замерла, присматриваясь к лицу внука и прислушиваясь к его дыханью. И подав княжне две кружки, простую и серебряную, неожиданно затряслась в беззвучном рыдании, повалилась на колени у постели.

— Матушка… спасительница… век духов за тебя молить буду.

— Прекрати, Нарья, — мягко вздохнула Веся, не любила она таких моментов, когда не знаешь, что ответить. — Ну вот чего ты раскисла? Следи получше за Минькой, иначе опять куда-нибудь влезет.

— Да я его своими руками прибью, паршивца, чтоб не задумывал всяких шкод! — всхлипнула женщина.

Весеника, проверив зелье в серебряной посудине выданным старшей матерью браслетом, немедленно выпила его до капли, ходить пошатываясь и тем самым напрашиваться на помощь ястребов она не желала совершенно. А затем принялась поить с ложечки Миньку, но притихшая знахарка, следившая за действиями княжны, вскоре решительно отобрала ложку.

— Иди матушка, умойся с дороги, да пообедай. Там Лима уже на стол подала.

— А ястребов где кормят? — и не думая вставать, пока не перестали дрожать руки, спросила Веся.

— У Калина, все уже там. Только алхимик упрямый… тут сидит.

— Лима! — немедленно окликнула селянку Веся. — Поблагодари гостя за помощь да проводи к старосте. Мы теперь и сами справимся. И скажи своим, чтобы не перекармливали Рыжа, он со мной на одном звере едет.

Разумеется, она знала, что Ансерт услышит её слова и может обидеться. Только не обязательно женихам знать, в каком виде она отползает от тяжелых пациентов. Рановато… не заслужили они ещё её доверия.

Резко хлопнувшая дверь доказала Весину правоту, и только после этого девушка решила подняться с места. Однако почти сразу сообразила, что немного переоценила свои силы, и окликнула Лиму, крепкую дородную племянницу старосты и мать этого самого Миньки.

— Сама помогу, — отставив кружку, подхватила Весю под руку Нарья и догадливо охнула. — Оттого ты и выставила жениха, княжна?

— Он не жених, Нарья, у меня свободный выбор и три месяца. Хочу присмотреться.

— Так вот почему все они в масках, — понятливо усмехнулась травница, усаживая девушку на самый удобный стул.

— И почему же? — заинтересованно выгнула бровь Весеника.

— Так, видать, смазливостью не равны, — уверенно объявила Нарья, пододвигая девушке глубокую миску. — Навар это перепелиный. Ешь, он силу возвращает.

— А Миньке-то оставили? — сразу догадалась княжна, для кого варился суп.

— Оставили, не волнуйся, матушка, да нешто мы ему ещё не сварим? — убедила девушку знахарка и обронила, словно невзначай: — А с мужем, который имеет одинаковое с женой ремесло, всегда проще живется.

— Да? — задумчиво буркнула Веся, черпая запашистый навар деревянной ложкой. — Я подумаю.

А мысли сами уже услужливо складывались в понятное объяснение, вот она, истинная причина! Стало быть, загодя знали ястребы, кого им намерен отдать отец! Ведь у Марили тоже есть дар целительства, хотя и слабее основного, чувства цели, как она сама это называет. Вот это чувство и помогает старшей сестрице не положить мимо цели ни одной стрелы, и именно потому Веся без зазрения совести взяла её любимый лук. Мариля и из другого не промахнется, да и сделают ей мастера новый, этот для старшей уже слабоват. Хотя они и погодки, но сила у сестрицы в руках почти мужская.