Свободные
Шрифт:
– Но, признаюсь, честно, дорогая, не только дела привлекли меня сюда. Я уже зрелый человек и готов к серьёзным отношениям, – Дагер встал из-за стола и, подойдя к художнице, вдруг опустился на одно колено. В руке его оказалась крошечная бархатная коробочка. – Катя, я решил осесть в этом городе ещё и потому, что здесь повстречал свою любовь. Никогда, ни к одной женщине я не испытывал ничего подобного. И пусть встречаемся мы недолго, я уже убедился, что ты именно та, с кем я хочу построить свою дальнейшую жизнь, обрести семейное счастье. Ради этого я приобрёл дом, который, как вы, русские, говорите, станет уютным гнездышком для меня и тебя. Я прошу тебя, Катя, принять это кольцо в знак того, что ты согласна стать моей женой.
Катерина с ужасом смотрела на сверкающее бриллиантами украшение в футляре открытом мужчиной. Кольцо… До художницы медленно доходил смысл происходящего. Дагер предложил ей выйти за него замуж. В день, когда она собиралась расстаться с ним. Только не это… Почему она не прекратила встречи раньше? Почему дотянула до этого момента? Женщина замотала головой, по щекам её потекли слёзы. Она вскочила, собираясь убежать, но Дагер успел перехватить её, удерживая.
– Катя! Катя, подожди! Я не знаю, что у тебя случилось в жизни и почему ты отвергаешь мужчин. Я не буду давить на тебя. Не тороплю и ничего не требую. Просто прошу принять кольцо и позволить мне быть рядом. Я готов ждать, сколько тебе потребуется…
Катерина замерла в его руках, ощущая, как внутри всё сковывает холодом. Она никогда не сможет ответить Дагеру взаимностью. Женщина нашла в себе силы проговорить:
– Дагер… Ты оказался совсем не таким, как я думала вначале знакомства. Ты очень хороший и, я уверена, ещё обретёшь любовь… Но точно не со мной. Я не смогу сделать кого-то счастливым, потому что не способна полюбить. Прости…
Катерина вырвалась и бросилась к выходу. Села в машину, вытирая бегущие слёзы, завела двигатель. Уже через несколько минут её автомобиль мчался по трассе. Она ехала, даже не осознавая, куда. Просто давила на педаль газа. И даже спустившаяся на землю темнота не заставила женщину притормозить. Катя не помнила, где съехала с большой дороги на просёлочную. Словно в тумане продолжала движение, пока стрелка топлива на приборной панели не показала ноль. Машину затрясло. Художница, с трудом удерживая управление, нажала на тормоз.
Глава 3
Катерина порылась в сумочке, лежащей на соседнем сиденье. Достала телефон.
– Ну, конечно, нет связи… В какую же глушь я заехала? – женщина открыла дверцу, вышла, оглядываясь вокруг.
Её машина остановилась на какой-то просёлочной дороге, заросшей низкой мягкой травой. Похоже, этим путём очень редко пользовались. Справа тёмной массой стояли деревья, слева тянулся луг.
– Ох… – Катерина беспомощно повертелась, подсвечивая окрестности фонариком в телефоне.
Прямо перед машиной луч вдруг отразился от двух сверкнувших глаз. Женщина взвизгнула и чуть не выронила телефон.
«Собака?»
Серый зверь наклонил широколобую голову и немного отбежал вперёд по дороге. Остановился и зевнул. Отбежал ещё, затем вернулся, глядя на художницу, вновь отбежал и остановился.
– Хороший пёсик… Ты как будто зовёшь меня с собой? – Катя закрыла машину и нерешительно пошла за собакой.
Пёс неторопливо бежал впереди, иногда останавливаясь и поджидая женщину. Вскоре впереди показались тёмные очертания домов. И к радости Кати в одном из окошек блеснул огонёк.
Впрочем, радость её оказалась преждевременной и сменилась ужасом, когда Катерина поняла, что деревенька давным-давно заброшена. Луч выхватывал из тьмы провалы разбитых окон, сорванные с петель двери, упавшие заборы. Художница остановилась, собираясь бежать обратно к машине, запереться в ней и подождать до утра, чтобы затем отправиться в обратную сторону, подальше отсюда.
В этот момент пёс тоже остановился возле дома, который с виду был покрепче остальных: даже грязные стёкла в окнах оказались целыми. Именно через них поблёскивал тусклый свет. Собака вдруг вскинула серую морду вверх и протяжно завыла. Катерина сначала вздрогнула от этого тоскливого звука, а затем от неожиданности, когда одеяло, которым был завешен дверной проём, шевельнулось, выпуская старуху, замотанную в грязное тряпьё, седую и косматую.
– Ты чего распелся, Серый? В лес беги, там и пой, – бабка осеклась, увидев Катерину, и прищурилась, приглядываясь. – Уже преемницу мне привёл, волчара? Как ты её нашёл так быстро?
Старуха, хоть и страшная и бормочущая странные слова, всё же несказанно обрадовала художницу своим появлением.
– Здравствуйте, бабушка. Меня Катей зовут. Я здесь случайно оказалась: на машине с трассы съехала… А потом ещё бензин кончился… Мне бы переночевать, а утром я домой буду добираться… А вы здесь живёте? Что это за место?
Катерина ещё не закончила спрашивать, а старуха уже попятилась от неё и вдруг завопила:
– Ааа!.. Ты кого привёл, волчара? – она кулаком замахала на пса, оказавшегося самым настоящим волком. – Да от неё же демоном за версту разит!.. Ну, Серый, ну, волчье племя!.. Вот, доберусь я до тебя!.. Ты должен был мне преемницу привести, а это кто? Какая из неё белая ведьма?
Впрочем, волк даже ухом не повёл на истошные причитания бабки. Катерина же, изумлённо слушая её крики, попыталась оправдаться:
– Простите, вы меня не за ту приняли, наверное. Я просто заблудилась… Утром уйду… Не гоните меня, пожалуйста, сейчас, ночью, – художница шагнула к пожилой женщине, но та с неожиданной резвостью попыталась скрыться от Кати в доме, крича:
– А! Уходи!.. Уходи, Сатанинское племя!
Но Катерина, выбирая из двух зол, уже решила, что остаться здесь до утра будет безопаснее, чем сидеть в машине. Поэтому прошла следом, на ходу оглядывая обстановку. Посреди комнаты стоял стол, заваленный какими-то баночками, мешочками, камушками. В углу, возле большой печки, прямо на полу лежал матрас. Больше, если не считать мусора, в доме ничего не было. Освещалась комната несколькими толстыми свечами, расставленными на столе и подоконнике.
Конец ознакомительного фрагмента.