Чтение онлайн

Мужчина. Антония, одумайся! Попробуй взглянуть на вещи со стороны… Веди себя, наконец, как нормальный человек! (Уходит со сцены.)

Антония (слезая с подоконника, к публике). И настал день, когда наконец-то Антония повела себя, как нормальный человек. (Сняв юбку, бросает ее на диван; разговаривая, делает гимнастические упражнения.) Я переехала в эту квартиру. Я нашла себе работу. Это очень много значит – иметь работу… Целый день среди людей. И слезы больше не текут… Независимость… Свобода! Утром выхожу из дома, сажусь в красивый автобус и еду. А уж люди в автобусе! Толкаются, ругаются, трогают сзади, крадут кошельки! Но видеть рано поутру множество сердитых людей – сплошное блаженство и поддержка! Я перестала чувствовать себя одинокой страдалицей в этом мире. Но зато вечером… Вечером – хоть ложись да помирай. Телевизор, телевизор, реклама!.. Тогда я сказала сама себе: «Все! Хватит! Хочу жить!» В тот же вечер вышла из дома и отправилась добровольной помощницей в наш районный наркологический центр… Не сахар, конечно, но я сознавала себя полезной. От моего мужа…

На сцене появляется муж в плаще и длинном белом шарфе из шелка.

который, несмотря на свои бесконечные амуры, регулярно заходил ко мне дважды в день… подкрепиться… не ускользнула моя внутренняя свобода, раскованность. «С кем ты встречаешься? С кем познакомилась?»

Мужчина. Меня прежде всего удивило то, что ты перестала интересоваться моими… проблемами…

Антония (к публике). Зато он вдруг стал интересоваться моими: «Куда это ты собралась? С кем у тебя встреча?»

Мужчина (к публике). А она все отрицала и не признавалась!

Антония (мужу). Не то чтобы отрицала, скорее, уклонялась от ответа так же, как ты вначале… (К публике.) Просто не хотелось говорить, оно и понятно: муж есть муж. Но однажды набралась духу и заявила ему: «Знаешь, дорогой, я, кажется, нашла своего мужчину!»

Мужчина. Вот, значит, как! И кто же он?

Антония (к публике). …спросил мой муж и задергался, аж дыхание у него перехватило!

Мужчина (раздраженно жене). Задергаешься тут! Ошарашила меня прямо в лоб, и живот надулся…

Антония (к публике вполголоса). Да, забыла вам сказать… У моего мужа очень странная болезнь – называется «нервная аэрофагия». Стоит ему разволноваться, у него надувается живот, – я и в день нашей свадьбы ужасно боялась! – …надуется живот, и в тишине… потому что после его припадков обычно повисает такая неприятная тишина… И в тишине: пук!.. пук!..

Mужчина (со злостью швыряет на диван плащ, но шарф остается у него на плечах). Ну, давай, давай прослушаем этот забавный номер в стереофонической записи! (Поет.) Пук, пук, пук, пу-у-ук!

Антония (мужу). Остряк! Давай лучше сыграем для них всю сцену. Ты помнишь?

Мужчина. Да, мы играли в карты… Я сдавал.

Усаживаются за низкий стол; муж нервно тасует карты.

Антония. Первая реплика у меня. Там было так: «Знаешь, дорогой, я, кажется, нашла своего мужчину».

Мужчина. А-а! Приятно слышать… Честное слово, очень рад за тебя! (На нервной почве у него из рук выпадают карты.) Своего мужчину! Наконец-то! И кто же он? Чем занимается? (Подбирает карты.)

Антония. Ни за что не угадаешь… Во-первых, он не из нашего круга.

Мужчина. Ах, не из нашего? Тем лучше.

Антония. Он профессор… физик.

Мужчина (с плохо скрытым презрением). Преподает, что ли? И то дело!

Антония. А вот этого не надо! Потому что он заведует кафедрой в пизанском университете.

Мужчина. Доцент, значит? Подумать только!

Антония. И кроме того, ведет научную работу в Евратоме – это центр европейских атомных исследований.

Мужчина. Атомных? (Роняет карты, собирает и сдает.) Ну и деятель… Небось, заставил тебя подписать воззвание в поддержку атомных электростанций.

Антония. Вовсе нет. Он против атомных электростанций во всем мире. От них, говорит, большая опасность. И заявляет политический протест. А веселый! С ума сойти! Еще я узнала невероятную вещь: его выдвинули на Нобелевскую премию… Крыто!

Мужчина. Любовник моей жены – без пяти минут Нобелевский лауреат!.. Мозги, стало быть, варят!

Антония. Я, честно говоря, не разбираюсь… Да уж наверное, варят… Он такой – ходячие мозги.

Мужчина. Хорошо, когда в семье гений. Большая честь!

Антония. От этой чести нижняя губа у него отвисла на три сантиметра – нервный паралич – и висела так три дня.

Мужчина (в большом смущении). Прости за нескромный вопрос… Вы уже были… вместе?… Я хочу сказать… У вас уже что-то было?

Антония (к публике). Мой лишенный предрассудков, раскованный муж, «свободный пар», задал этот вопрос, и у него снова началось: пук… пук…

Мужчина (раздраженно). Ну хватит подробностей! Отвечай!

Антония. Я бы тебе ответила – «да». Но на самом деле – нет!

Мужчина (с нескрываемым удовлетворением). Никакой любви? Почему? Что-нибудь не так?

Антония. Да нет, вроде все так… У меня и желание есть, только я не готова. Он все прекрасно понял…

Мужчина. Понял? Что понял?

Антония. Что я не готова. Он сказал: «Эурения…»

Мужчина (с издевкой). Эурения? Разве ты уже не Антония?

Антония. Нет, я еще Антония, пока… Но он зовет меня Эурения… Есть такая частица плутония… Он же физик… Он не станет называть меня «рыбкой», как какой-нибудь водопроводчик.

Мужчина. А водопроводчики называют тебя рыбкой?!

Антония. Да нет же! Я к тому, что он не говорит банальностей, как ты… Как я… «Эурения, наши чувства друг к другу слишком глубоки, чтобы ими бросаться… Нам с тобой нужен размах, нам нужен полет».

Мужчина (подавленно). Значит, у вас серьезно с этим, атомным…