Чтение онлайн

— Наш общий знакомый не жаловался на здоровье, и ничто не говорило о возможности смерти от сердечного приступа, — заявила я Колодзею открыто и прямо. — Вы были одним из последних, с кем Гавел общался, сидели с ним вот за этим столиком. Не произошло ли тогда чего-нибудь такого, что бы могло Гавела встревожить, взволновать, рассердить? Не съел ли он чего вредного? Не выпил ли лишнего? И кем был третий человек за вашим столиком, тот самый, излишне.., размашистый?

— Прямо сумасшедший, — согласился со мной пан Колодзей. — Я его не знаю, первый раз видел. И мне он кажется подозрительным.

Отбросив дипломатические ухищрения, я принялась жадно расспрашивать о подозрительном типе. Наверняка пан Колодзей счёл меня недалёкой любопытной бабой. Возможно, он в чем-то прав… Ну и ладно, главное, принялся рассказывать.

— Прямо вцепился в Гавела, слова не давал никому сказать. А ведь пан Роевский, откровенно говоря, приехал сюда из-за меня. Дела, уважаемая пани, не стану морочить вам голову этой скучной материей. Я тут ожидаю партнёра, а Гавел тоже хотел с ним встретиться, уж не знаю зачем, наверняка у него с ним свои делишки.

— Ну а этот размашистый чего хотел от Гавела?

— Я так и не понял, но создалось впечатление, что ему и в самом деле что-то требовалось. Нет, я этого типа никогда не видел. Да, с Гавелом они были знакомы, не знаю, близко ли, во всяком случае, пан Роевский мне его представил, даже фамилию назвал, да она у меня тут же и вылетела из памяти. Что-то такое.., то ли Шмугель, то ли Шмергель.., и то, и другое очень к этому типу подходило, и на контрабандиста он смахивал, и явно был немного чокнутый, винтиков не хватало. Секунды спокойно не посидел, болтал без перерыва, то и дело вскакивал с места, размахивал руками, совсем задурил голову. Я уж даже подумывал пересесть за другой столик, ведь в таких условиях спокойно не пообедаешь, того и гляди тарелку опрокинет или рукой что смахнёт со стола. Потом остался, в конце концов, один раз можно пообедать и в нервной обстановке.

— Я тут уже кое с кем поговорила, мне то же самое сказали. А если этот тип переставлял на столе солонку, хватался за тарелки и ложки-вилки, не мог он, как думаете, чего-нибудь подсыпать Гавелу в тарелку или стакан? Отравы какой-нибудь?

Пан Колодзей ответил не задумываясь:

— Мог, и очень даже свободно. Хоть целый пакет мышьяка мог всыпать. А что, Гавел был отравлен?

— Да нет, пока не знаю, вскрытие показало — скончался от сердечного приступа, но ведь существует множество препаратов для повышения кровяного давления и тому подобных. Я ведь как считаю, проще пана, Гавел был таким здоровым мужчиной, так всегда заботился о своём здоровье, не может ни с того ни с сего у него инфаркт приключиться.

И я уставилась на собеседника глупыми наивными глазами. Собеседник сфокусировал на мне нормальный глаз, исполненный печали и сочувствия.

— Для меня смерть Гавела тоже несчастье, — со вздохом признался он, — я так рассчитывал на его помощь в моем деле. Гавел и в самом деле успел предупредить меня о кое-каких подводных камнях, такой уж он был, честный и отзывчивый. Тёмными делишками никогда не занимался, сколько лет уже его знаю… Бывало, рассказываю ему, что можно хорошо заработать, а он только смеётся этим своим характерным смехом, да вы знаете, тоненько так хихикает, да приговаривает — стар я, чтобы в таком дерьме мараться, да и не хочется на старости лет за решётку угодить. И пану, говорит, то есть мне, не советую, ведь они, говорит, готовы друг дружке глотку перегрызть. Подробности он мне не сообщил, но наверняка что-то такое знал… Нет, я расспрашивал, он не захотел говорить.

Вроде бы я постепенно начинала понимать причины, из-за которых кому-то понадобилось убрать Гавела. Кем же был этот чокнутый живчик и где его искать?

И я без особой надежды на успех попросила пана Колодзея описать мне внешность предполагаемого убийцы. Как он выглядел?

— Как идиот, — был ответ. — И не очень худой, скорее полный, а ведь такими непоседливыми обычно бывают тощие. Вот почему мне тогда ещё показалось — наигранная его весёлость. И морда такая, вот здесь, — потрогал себя пан Колодзей за челюсть, — вроде чем-то набито. Будто что засунул в рот и держит, черт его знает… А все остальное обыкновенное. Да я вам говорю, раздражал он меня по-страшному, вот я и старался не смотреть на него, все жалел, что вовремя за соседний столик не пересел.

Ага, вот оно что! Если и в самом деле что-то засунул за щеки, это могло изменить его внешность до неузнаваемости, но такое может себе позволить лишь человек, которого никто не знает здесь. Приехал всего на несколько часов, ни с кем, кроме Гавела, не общался, сделал своё дело — и привет! Откуда приехал? Да откуда угодно, мог завернуть по пути из Швеции, например, и отчалил тоже в синюю даль. И неизвестно, знал ли его Гавел раньше, чтобы искать среди его знакомых, или они были незнакомы, может, тоже видел его первый раз в жизни. Почему Гавел общался с незнакомым человеком? Кто знает. Может, действительно деловое свидание, а возможно, этот придурковатый живчик просто-напросто забавлял Гавела.

— А о чем же они говорили? — поинтересовалась я.

— О заднице Марыни, да извинит меня шановная пани, но это действительно так, есть такая толстая девица в «Мариотте», в тамошнем казино, прошу меня извинить ещё раз, дело житейское, аппетитная, говорили, на редкость. Все остальные девицы этого пошиба худющие, она же была исключением, такая аппетитная толстушка, говорили…

— А о делах?

— А о делах ни слова, о всякой чепухе только. Например, о том, что когда в Африке дует сирокко, то в Средиземном море полно песку, нельзя купаться. Уж не знаю, правда ли, я в Африке не был.

— Правда, я была, знаю.

— В самом деле? В воде полно песку?

— В самом деле, потом трудно отмыться, песок въедается в кожу. О Господи, о каких глупостях мы говорим, а тут человек погиб!

— Так ведь они и в самом деле только о таких глупостях и говорили за столом. Может, о чем серьёзном и успели поговорить, пока я не пришёл, а при мне только о такой ерунде. О каких-то соломенных крышах и о том, какое существует для них огнеупорное средство. Слушал я краем уха, мне это ни к чему, нет у меня дома с соломенной кровлей. Мне и самому хотелось бы знать, кто был этот кретин. Вот я изо всех сил стараюсь припомнить хоть что-нибудь существенное из их разговора за столом, хоть словечко какое, и ничего такого не вспоминается.

— И что вы обо всем этом думаете?

— Теперь, когда поговорил с пани, тоже начинаю думать — не своей смертью умер Гавел. Я его не убивал, в этом-то я уверен, и что же остаётся мне думать?

Я удержалась от ответа на этот вопрос, не стала подсказывать, пусть сам решает, и попросила рассказать о завтраке.

Свой последний в жизни завтрак Гавел съел спокойно, вместе с паном Колодзеем, и как раз под конец завтрака и заявился этот ненормальный тип. Пан Колодзей уже поднялся, чтобы идти на пляж, а этот малахольный вцепился в Гавела и утащил его в бар. Что-то такое рассказывал Гавелу, тот ещё хихикал по своему обыкновению.