Сварогов
Шрифт:
Чудно: так, как никогда,
И понравиться хотела.
Знаменитость и "звезда",
Волховская перед нею
Вдруг померкла... Хор похвал,
Анну встретивши, Цирцею
Возмутил и раздражал.
Как соперницы, подруги
Очутились vis-a-vis.
Голос Анны здесь, на юге,
Под влиянием любви,
Стад еще нежней, прелестней,
Распустился, как цветок,
И победной, страстной песней
Всех смутил и всех увлек.
XXIV
– - Анна Павловна, "Аиду"!
–
Генерал просил: - Ведь вы
С нею схожи и по виду...
Право, с ног до головы!
Вы смуглы, совсем брюнетка...
Я в "Аиде" видел вас, --
Тип подобный встретишь редко:
Поза, мимика, блеск глаз,
Красный плащ, корона, цепи,
Образ царственной рабы,
Дочери пустынь и степи,
Дикий гнев, к богам мольбы, --
Это несравненно было!
Ну, порадуйте же нас!
– - О, merci! Вы очень милы!
–
Анна кланялась, смеясь.
XXV
Анна пела, и убита,
Ниспровергнута была
В прах Аидой Маргарита.
Петь Цирцея начала
Нервно, с видом скрытой злости,
И сорвалась... пал кумир!
Двух певиц узрели гости
Неожиданный турнир.
– - Не могу! Совсем устала!
–
Волховская на диван
Села возле генерала:
– - Вы довольны, ветеран?
– - О, прелестно! Лукка! Патти!
И какой здесь резонанс!
– - Сафочка не пела, кстати!
Спой цыганский нам романс!
XXVI
– - Что ты, Лена? Это пенье -
После Верди и Гуно?
– - Ах, педантка!
– - Настроенье
Не такое!..
– - Все равно!
– -
Сафочка прелестно пела
По-цыгански, пошиб, шик
Имитируя умело,
Жесты даже и язык.
Сафочка, присев с гитарой,
Обвела глазами всех, -
И романс запела старый, --
Так Домаше спеть не грех!
– - "Лишь наклонишь ты головку
И с улыбкою глядишь,
Знаю я твою уловку,
Только страсть во мне дразнишь!"
XXVII
Анна встала, и за нею
Дмитрий тихо вышел в сад.
Всю в глициниях, аллею
Пробуждал там звон цикад.
На скамейке, в тень платана.
Где едва сквозит луна,
О Дмитрием присела Анна,
Вечером утомлена.
– - Как вы пели! Эти звуки, --
Жизнь, любовь... сама любовь!
– -
Он тихонько сжал ей руки...
– - Неужель не будет вновь, -
Он шепнул ей, - то, что было
За Гурзуфом, в эту ночь?..
– - Поцелуй опять? Вот мило!
Не хочу! Идите прочь!
XXVIII
– - Полноте, могло ль забыться
Все, что вы сказали мне?
– - Мало ли что говорится
В пикниках и при луне!
Вы сочли серьезной шутку?
– - Значит, только в летний сон
Верил я, на зло рассудку?
– - Вы не влюблены ль?
– - Влюблен!
– - Наконец признанье слышу!
Друг мой, остается вам
Амурезно влезть на крышу
И романс мяукать там!
– - Боже мой, ужель напрасно
Я признался, вам одной,
В том, что горько, ежечасно
Ум томит, всегда со мной!..
XXIX
Неужель участье было
Только шутка, флирт, игра?
– - Нет, мой друг, я не забыла.
Успокойтесь, я добра!
Я дразню вас... Вы на слове
Можете меня поймать.
– Это -- правда?
– - Вам не внове?
– -
Я Виргиния опять,
Вы -- мой Поль! Целуйте смело!..
Кстати, слышите дуэт?
Маргарита вновь запела...
Фауст--доктор! Лунный свет,
Кипарисы -- точно сцена!
Я войти готова в роль...
Вечно, страстно, неизменно
Я люблю тебя, изволь!
XXX
О, приют любви священный!
Пусть привет к тебе летит!
Сон невинный, сон блаженный
О любви нам говорит!
Ночь в саду, луна и пенье,
Хоть избиты и смешны,
Навевают упоенье
В сотый раз былые сны!
Анна, сердцу уступая,
Прошептала: "Милый мой!
Верь, пока тебе нужна я,
Буду я всегда с тобой!
– - Анна!
– - Нет, без поцелуя!
После ужина, в саду,
Многое тебе скажу я...
Приходи, тебя я жду!
XXXI
Ряд куртин, деревьев группы,
Сад Цирцеи очень мал,
Но красиво, как уступы,
В три террасы упадал.
В этом вкус был обнаружен.
Сад уютен был и мил.
На тeppacе средней ужин
Нимфой сервирован был.