Свадьба
Шрифт:
Он ни разу не посмотрел на нее, и по лицу его нельзя было Понять, испытывает ли он боль от ее ногтей, впившихся ему в руку.
– Пока его нет, я мог бы позаботиться о тебе, – шептал он. – Я знаю, как тебя ублажить. Не запирай дверь на мочь, Бренна.
Потрясенная его грязными намерениями, она едва могла соображать.
– Если ты меня не отпустишь, клянусь, я закричу!
– Да ради Бога! Кричать-то зачем? – спросил он с насмешливым удивлением, между тем как его пальцы передвинулись вверх и стиснули ее грудь.
Гнев придал ей сил, которых хватило бы на пятерых мужчин. Она двинула его локтем в бок и наконец увидела, что хотела: он сморщился от боли и отпустил ее. Она прижалась к двери спальни и потянулась за кинжалом, в панике обнаружив, что ножа в чехольчике на поясе нет. Но Раен не смотрел на нее и не пытался вновь схватить.
Он открыл ей дверь, кивнул, пожелав спокойной ночи, и не торопясь ушел. Спускаясь по ступенькам, он насвистывал.
Дрожа от гнева и ужаса, она влетела в спальню, задвинула засов и разрыдалась.
Боже милосердный, что же ей теперь делать?
Вероятность того, что он не отстанет от нее, приводила Бренну в ужас.
Она спала на месте Коннора и утром долго не спускалась вниз. Бренна понимала, что Раен при всех не осмелится на неприличную выходку, значит, не надо оставаться с ним наедине. Тогда она в безопасности дождется Коннора.
В ту же минуту как она увидит мужа, она расскажет ему все. А до тех пор пока он не вернется и не отправит отсюда Раена, ей придется самой позаботиться о себе.
Первым обо всем должен узнать Коннор. Раен – его сводный брат, и незачем говорить еще кому-то о его поведении. Она больше не собиралась мучиться от непристойных взглядов порочного мужчины. Если он еще раз приблизится к ней, она выгонит его, у нее есть на это право, и даже если Куинлен заявит, что ей не пристало так поступать, она расскажет ему обо всем или соберет вещи и поедет к Кинкейдам. Алек пообещал никогда ни в чем не отказывать ей.
Бренна злилась полдня, а за ужином, не обращая никакого внимания на Раена, попросила Юфимию рассказать о своей жизни. Казалось, мачеха Коннора была очень довольна вниманием к себе и целый час себя расхваливала. Бренна притворялась, что ловит каждое ее слово. Она не собиралась покидать зал, пока мачеха не встанет со своего места, и Раен ясно это понял, потому что наконец он вышел из зала размяться. У него хватило наглости спросить Бренну, не составит ли она ему компанию. По его насмешливому тону и ухмылке было понятно, что он раскусил ее игру и находит все это чрезвычайно забавным.
– Нет, спасибо, – сухо ответила она, даже не взглянув в его сторону. – Я лучше послушаю вашу матушку. Леди Юфимия, у вас такая интересная жизнь!
– У меня была трагическая жизнь, – поправила ее Юфимия. Поощряемая Бренной, Юфимия рассказывала, какую боль она перенесла, потеряв своих дорогих родителей. Слушая ее, можно было подумать, что никому в жизни не довелось страдать больше, чем ей, и никто никогда не испытывал столько разочарований, сколько выпало на ее долю.
Юфимия проговорила целый час. Бренна с восхищением на лице слушала и смотрела на нее, пока свекровь наконец не объявила, что пойдет спать. Бренна взяла ее за руку и пошла рядом.
– Я хотела поговорить с вами насчет еды, мадам.
– Да, я тоже. Я снова разочарована, Бренна. Ты до сих пор не избавилась от ужасной поварихи?
– Мадам, я сделала все, как вы сказали, – солгала Бренна. – У меня есть один план, и, я надеюсь, вы его одобрите. Вы гораздо опытнее меня, и я с радостью воспользуюсь вашими советами.
– Ну не кори себя так, ты ведь не видела ничего лучшего в своей жизни.
Бренна не стала с ней спорить, но и не согласилась.
– Я попросила пять женщин готовить ужин по очереди. А в конце недели вы решите, у кого получилось лучше всех.
Юфимия безразлично пожала плечами:
– Хорошо, предоставь это мне.
– Спасибо, мадам.
Заставив себя дойти до двери спальни и сдержаться, чтобы не обидеть пожилую женщину, Бренна, оказавшись у себя, прислонялась к плотно закрывшейся двери со вздохом облегчения.
У очага стояла Нетта, греясь возле огня.
– Ну как, леди Юфимия согласилась с вашим планом испробовать пять разных поварих?
Бренна улыбнулась:
– Да. И обязательно напомни Аде, чтобы до конца недели она не попадалась на глаза Юфимии.
– Да, она знает, миледи. И очень благодарна за ваши старания, хотя беспокоится, как бы леди Юфимия не пронюхала, что она одна готовит за всех пятерых. Вы уверены, что никого не стоит больше…
– Уверена, – ответила Бренна. – Ада – прекрасная повариха. Просто у мачехи лаэрда трудный характер. Мы ведь не обманываем лаэрда, поступая так, мы просто стараемся угодить его родственникам. Вот и все. Никто не сочтет, что желание услужить леди Юфимии нарушает преданность лаэрду.
– А вы не знаете, долго ли они с сыном собираются здесь пробыть?
– Нет. Но это первый вопрос, который я задам мужу.
– Что-то еще вас беспокоит? Я заметила, вы едва дотронулись сегодня вечером до еды, а недавно, когда вошли в комнату, на вас просто лица не было.
Бренна не собиралась рассказывать ей о Раене, полагая, что это ее личное дело и служанке об этом незачем знать. Осудить сводного брата лаэрда – дело непростое, и последствия его могут быть самые неприятные. Боже мой, что бы она почувствовала, если бы жена одного из ее братьев жаловалась на другого брата? Она все скажет только мужу.
– Я сегодня не слишком проголодалась, – сказала Бренна, отвечая на вопрос Нетты.
Через несколько минут служанка ушла. Закрывшись на задвижку, Бренна села на кровать и взялась за шитье. Ада дала ей яркую шафранную ткань для скатерти, и Бренна вышивала квадрат точно такой же расцветки, как плед Коннора. Она шила до поздней ночи и очень старалась, следя, чтобы каждый стежок ровно ложился. Если она как следует потрудится, то закончит работу через несколько дней.
Она не собиралась стелить скатерть на стол, пока не сошьет вместе все квадраты из пледа, не набьет овечьей шерстью и не сделает подушечки. Это значит, ей придется шить по часу каждое утро, но если погода будет хорошая, она выйдет посидеть вместе с другими женщинами на улицу – будет шить и заодно поближе познакомится с ними.