Чтение онлайн

Там уже вывесили рождественские гирлянды, хотя на дворе был еще только октябрь. Впереди еще столько зимних месяцев. И Алекс бросит меня, потому что я — алчная корова. А моя лучшая подруга его ненавидит. А соперница моя выйдет замуж и будет жить в роскоши. И нога у нее на два размера меньше! Я опять едва не расплакалась прямо посреди улицы, но взяла себя в руки, прибегнув к старому испытанному средству (представила, что давний школьный недруг, во всем добившийся успеха, проходит мимо, видит меня и злорадно хохочет), и зашагала к супермаркету «Диккенс и Джонс».

Запах духов подействовал успокаивающе. Я бродила по «Хоббс» и раздумывала, а не сменить ли мне имидж и не заделаться ли пай-девочкой. Вырядиться в коричневое… ох, нет — с моими-то каштановыми волосами, мышиными карими глазами и коричневатыми веснушками, да я превращусь в одно большое ходячее недоразумение. В отделе распродаж я примеряла то одно, то другое, в том числе и брючки длиной до середины икры. Они были малы мне на целый размер, зато их уценили с семидесяти девяти фунтов девяноста девяти пенсов до четырнадцати фунтов девяноста девяти пенсов, и, кто знает, может, они и в самом деле меня преобразят. Возьмем Фран: были же у нее в детстве нескладные, длинные руки-ноги, а теперь они само совершенство. В примерочной было душно и тесно, я то и дело вываливалась за портьеру, пытаясь натянуть эти штаны. Когда я наконец влезла в них и увидела в зеркале свое выпирающее, как опара, отражение, мне стало совсем уж скверно.

«Посмотри на себя, — сказала я себе. — Вообразила себя жалким ничтожеством, приперлась сюда и превратила свои ноги в две толстые розовые сосиски. Что с тобой творится?»

Я вывалилась из примерочной в надежде, что от зеркала в полный рост будет больше толку — ха-ха, — и беспомощно уставилась на растрепанные патлы, потную красную физиономию и тяжелые бедра. Глаза — видимо, в знак протеста против слез — просто исчезли; остались только две черные кляксы от туши для ресниц.

Хорошо, Алекс поблизости не шляется, утешила я себя.

И увидела Энгуса.

Он топал мимо в какой-то жуткой брезентовой куртке с ярко-оранжевой изнанкой капюшона. Господи, только бы не заметил! Но Энгус поднял голову и увидел в зеркале мое отражение. В первый момент он будто бы даже обрадовался, но тотчас опомнился, сообразив, кто я такая — подружка Аманды, любовница Алекса. Он приблизился с чопорным видом.

— Привет.

— Какого черта ты делаешь в отделе женских штанов? — воскликнула я, решив, что лучшая защита — нападение.

— Да вот, маме на день рождения подарок ищу. Что это с тобой?

— Ничего. Все прекрасно.

— Хорошие брюки.

— Да пошел ты! Ох, извини. — Мне вдруг надоело быть стервой. — Я не то хотела сказать. День выдался поганый, взяла выходной, надеялась развеяться, а стало еще хуже. В общем, сыта по горло!

— Вот оно что.

Так мы и стояли — я в нелепых розовых кальсонах, на которых даже молния не сходилась, и Энгус, нахохлившийся в своей брезентовухе.

— Чаю с лепешками хочешь? — вдруг спросил он.

Я шмыгнула носом.

— С удовольствием.

Мы сидели в кафе, среди богатых шумных дамочек. Интересно, что они думают про нас с Энгусом? А может, невооруженным глазом видно, что это озлобленный младший братец жениха моей врагини?

Вид у меня был уже не столь плачевный — после того, как я безжалостно стерла остатки туши, расчесала волосы и влезла обратно в свой темно-синий брючный костюм. Зад у меня в нем не так выпирал, но, с другой стороны, и грудь казалась плоской.

— Ты всегда покупаешь матери белье?

— Нет, я сюда случайно забрел. Никогда не знаю, что ей подарить, и просто болтаюсь, жду, когда на меня снизойдет вдохновение. А покупаю в конце концов занавеску для ванной или еще что-нибудь эдакое.

Мне это было знакомо. Не знаю, сколько книг Делии Смит [8] способна одолеть моя мама, но она по-прежнему мужественно принимает их в дар.

— А почему бы вам с Фрейзером не скинуться и не отправить ее в круиз или еще что-нибудь в этом духе?

— Не знаю. Ты на свою мать обычно сколько денег тратишь?

— Фунтов тридцать.

— А.

Повисла пауза, и я встревожилась: не угораздило ли меня ненароком оскорбить его матушку. А то знаю я этих шотландцев. Обидеть кого-нибудь — это последнее, чего мне недоставало в жизни. Тогда по популярности я займу место точно за вирусом эбола. Энгус сморщил лоб.

— Этого не хватит, чтобы доплыть и до середины Кэмденского канала?

— Только если она у тебя совсем уже старая калоша.

Эта довольно-таки глупая шуточка рассмешила Энгуса, из чего я сделала вывод, что чувствует он себя ненамного уютнее, чем я.

— Я тридцать фунтов так легко на ветер не выкину, — продолжала я.

— Уже понял, по тем розовым штанишкам. Впервые за весь день я улыбнулась.

— Спасибо за совет по части моды, мистер Брезент.

Уголки губ Энгуса слегка дрогнули.

— В чем дело? — прицепилась я.

— Ни в чем.

— Это что, волшебная куртка?

— Нет. — Теперь он уже откровенно ухмылялся.

— Нет, волшебная! И эта волшебная куртка… Она делает тебя… даже не знаю… невидимкой — чтобы не платить в метро.

— Гм. Вообще-то такие куртки носят все у нас на Севере. Просто у меня сегодня встреча кое с кем. А к человеку, который только что слез с вертолета, отнесутся серьезнее.

— Ого! Ты летал на вертолете? — Тьфу! Что я, Аманда какая-нибудь?

— Да, — спокойно подтвердил Энгус. — Совсем как Ноэль Эдмондс [9] .