Чтение онлайн

«Я мечтаю о том, что появится, наконец, такое понятие: русский бюргер, подразумевающее свободу от психопатической тяги к «предельному и запредельному», от «безбытности» и «богоносности»… Соответственно, для национал–демократии культурная, социальная и, прежде всего психологическая буржуазность, является основополагающей» 10/Shiropaev.html) (И ради этого надо расчленить Россию, чтобы появилась буржуазность, да? Дальше Карпец пишет – С.К.). Но всё дело в том, что вот этому самому «бюргеру» совершенно не нужен, прежде всего, сам поэт Широпаев. Он будет выброшен как нечто использованное — в лучшем случае.

Добавим и еще одно (пишет Капец – С.К.). «Новоязычник» Широпаев, отвергший историческое Русское Православие, в своей апологетике демократических свобод и «буржуазных ценностей» оказывается чисто «христианским персоналистом», только уже западного, и даже не католического, а протестантского толка… (Когда это протестанты так хотели что–нибудь расчленять? По–моему, оказывается он тем, кем он оказывается, но это моё личное мнение, — предателем, ликвидатором России. Протестанты построили великую Америку и совершенно не собирались её на части расчленять – С.К.)

Само же по себе (вновь цитирую Карпеца – С.К.) осуществление целей национал–демократии, якобы спасающей русских от «ментовско–поповского государства» (в кавычках, это так говорят национал–демократы – С.К.) и «засилия черных» (в кавычках – С. К.), будет означать конец русского народа (это пишет Карпец, я с ним полностью согласен – С.К.). Как бы ни складывалась судьба «русских субэтносов», это будут уже другие народы. Они станут частями других империй — европейской, американской, китайской, исламского халифата. На правах резерваций (поддерживаю каждое слово, каждую букву из того, что здесь я зачитываю, как высказывание Карпеца – С.К.). Сегодня создаются и пересоздаются большие империи, и кто не созидает свою, работает на чужую (абсолютно согласен – С. К.).

А теперь главное. Национал–демократию выпустила «из бутылки» сама медведевская администрация. Не в последнюю очередь через затеянную ею «десталинизацию». (Вновь Карпец даёт слово Алексею Широпаеву – С.К.) Алексей Широпаев: «Подлинная, глубокая десталинизация (пишет Алексей Широпаев – С.К.) неизбежно выходит на критику исторической России как таковой… Подлинная десталинизация предполагает последовательную историософскую и культурологическую ревизию вплоть до эпохи Ивана Грозного и даже дальше — до уничтожения Московией Новгородской демократии» livejournal.com/65304.html).

Зачем запущен этот процесс? (спрашивает Карпец, приводя вот эту убийственную цитату из Алексея Широпаева – С.К.) Тем более накануне выборов. Для «жадною толпой стоящих» у Старой площади — ради новой конвертации власти в собственность — через сепаратизм. Ну а для тех, кто в свою очередь стоит уже за ними — по обе стороны границы — «без лиц и спин» — агентов «ничто, которое ничтожит».

Я зачитал Карпеца. Зачитал, помимо всего прочего, и потому что он там подробно цитирует Широпаева и, кроме того, он представитель той идеологии, которая должна отстаивать национализм от псевдонационалистов типа Широпаева. А их будет очень много. Сейчас очень важно, как начнут определять себя сами националисты, к числу которых я, например, не отношусь. Но которых на этом этапе, если речь идёт о борьбе с широпаевщиной, я готов поддержать всячески.

А теперь я от широпаевской десталинизации с расчленением России перехожу к другой десталинизации, демократической, чтобы показать, как этот псевдонационализм, эта пародия на национализм, это уродливое образование, созданное так, как в лаборатории создают вирусы для бактериологической войны, — смыкается с либероидными настроениями. Как они смыкаются на теме десталинизации, и как это всё немедленно перебрасывается в расчленение России.

Лев Гудков, который руководит после смерти Юрия Левады институтом «Левада–центра» и который публиковал в «Новой газете» какие–то псевдоопросы, пытаясь доказать, что у нас население не любит Сталина и что поэтому десталинизация возможна, теперь в «DieWelt» несёт другую околесицу. Мечется из стороны в сторону. То население не любит Сталина, то — другое. Причём, про нелюбовь к Сталину – это нужно написать в нашей газете, для русского «пипла», а вот в «DieWelt» надо написать следующее.

«У нас тогда (в конце 80–х годов, говорит Гудков – С.К.) была иллюзия, что все пройдет быстро и без осложнений (я цитирую «Die Welt», повторяю. Германия, «Бессмертный Homo sovieticus». Это из «иносми» – С. К.)«У нас тогда была иллюзия, что все пройдет быстро и без осложнений. Молодые люди в крупных городах были настроены либерально и прозападно. Мы полагали, что каждое новое поколение будет еще больше меняться, и мы будем только регистрировать эти изменения. (Они так полагали. И всё вроде правильно по началу – действительно прозападные настроения были во всех университетах страны. Но после того, как на стране отоспались либероиды по–настоящему и показали свой оскал, эти настроения канули в Лету. А что по этому поводу говорит Гудков? – С.К.)

Однако тип советского человека оказался очень стойким (Понимаете? Он вот «оказался» очень стойким – С.К.). В последнее время проводимые в институте исследования направлены на изучения того, как Homo sovieticus (советский человек) (это омерзительное название книги Зиновьева, за которую он потом каялся – С.К.) постоянно себя воспроизводит (иное название — «совок» — С.К.) и проникает в те поколения, которые родились уже после периода существования Советского Союза и уже ничего не могли усвоить из его пропаганды. (А как же это он «проникает», господин Гудков? Он проникает? Или вы создали ад под видом реформ. И теперь эта молодёжь понимает, что загнана в ад без всякого шанса на выход из него при абсолютно затромбированных каналах социальной мобильности, при абсолютном отсутствии будущего. И тогда она начинает присматриваться к прошлому и начинает находить в нём нечто, знаете ли, очень даже «лакомое» во всех смыслах. Как в материальном – всё–таки как–то можно было жить и бесплатные квартиры получать, так и в идеальном – был великий проект, великая страна, было счастье участия в каком–то великом общем деле. Ко всему этому присматриваются, потому что вы создали ад. Но вы–то хотите извратить всё это… И смотрите, как извращает – С. К.)

Этот тип человека (Homo sovieticus – С.К.) был сформирован обществом, устроенном строго иерархически. В его сознании границы возможного зависят не от индивидуальных талантов и квалификации, а от места в иерархии. (А сейчас возможности от чего зависят?.. Это у Гагарина они «зависели» от места в иерархии? У Королёва они «зависели» от места в иерархии? А сейчас они от чего зависят? От того, сколько наворовал и кому зад облизал? Это можно сравнить одно с другим? Когда простые люди становились академиками, а эти академики занимали высшие ступени в иерархии, когда теперь простой человек не может ничего, а если даже он и станет академиком, то будет люмпеном или должен будет воровать? — С.К.) Поэтому универсальные ценности и этические нормы не возникают (Ах, понятно! Они не возникают не потому, что всё бросили в воровство, в оргию потребления, в беспредел… Не потому, что разрушили идеалы… А потому, что «такой» был советский человек, у него «не было» универсальных норм и ценностей… У Зои Космодемьянской «не было» универсальной нормы самопожертвования, да? Она есть у Гудкова, наверное… Александр Матросов или Гастелло «не готовы» были патриотически погибнуть за Родину, да? Такая же норма, как в любом американском патриотизме. Зато господин Гудков «обладает» этими нормами… Вот что пишет Гудков о «Homo sovieticus», «совке» или о том, что его подельник Пивоваров называет «антропологической катастрофой» – С. К.).

Советский человек подозрителен, и поэтому лицемерен и циничен. Одновременно он обнаруживает бесконечный ресурс терпения, а также способность к приспособлению. (Это он о наших отцах и дедах пишет, да? Вот так он пишет – С.К.) Его жизненная стратегия (советского человека – С.К.) в целом состоит в том, чтобы приспособиться к давлению извне и выжить. Доверяет он только семье и друзьям. Более сложные социальные связи он встречает с недоверием, что затрудняет создание политических партий. Воспитанный в тоталитарной системе человек готов к тому, чтобы демонстрировать свое согласие с властью, хотя он в нее не верит. У него нет оснований для гордости (сравните с Карагановым, вы чувствуете, как они дудят в одну дуду? – С.К.) И это чувство собственной слабости выражается в форме агрессии – по отношению к Западу или к другим группам, которые вновь и вновь демонстрируют идеализм или веру в ценности».