Чтение онлайн

В общем, да. Как не посмотри, но зря тогда решился на этот пижонский трюк.

Раз уж у меня образовался вынужденный простой, то я решил уточнить. Могу ли я хотя бы часть времени восстановления провести дома, в Советском Союзе.

Честно сказать, я на это особо не рассчитывал, особенно учитывая обстоятельства получения травмы. Но к моему удивлению, ни Кларк, ни Боумэн, не возражали.

Единственным условием, которое поставил Бобби, была необходимость подробно отчитываться о моём восстановлении. Плюс он предупредил, что если я вернусь в Миннесоту в плохой физической форме, то буду оштрафован дополнительно. Я с легкостью на это согласился, и меня отпустили на четыре недели домой.

По их истечению я должен был вернуться и пройти мед. обследование.

В итоге вечером 12 ноября, сразу после нашей игры с Торонто, я поехал в аэропорт. Бекка снова не смогла полететь со мной. На сей раз у неё не получилось из-за занятий в университете. Хотя, если разобраться, это хорошо. Ноябрь в Нижнем Тагиле и Свердловске это всё-таки не то, что осень в Миннесоте. Плюс не надо забывать, что и тот, и другой город всё еще являются закрытыми, и просто так девушке из Штатов туда не приехать.

В общем, я уехал, а команда осталась.

За время с момента моей травмы и до возвращения из Нижнего Тагила Миннесота провела четырнадцать матчей. И разница между «Северными звездами» со мной в составе и без меня была огромна.

Если до моей травмы команда проиграла всего один матч, да и то в овертайме, то после неё результаты были 6–6-1–1. Ровно половину игр мы проиграли.

Эти семь поражений получились очень и очень разными. В каких-то матчах, как в случае с игрой с Чикаго 26 ноября, мы шли ноздря в ноздрю и уступили 2–3, а где-то ничего не смогли противопоставить своим соперникам. 30 ноября и 2 декабря мы в двух матчах пропустили аж 15 шайб. И Калгари, и Эдмонтон, нас просто не заметили.

Но в целом ничего страшного не произошло. Мы по-прежнему возглавляли наш дивизион, и нашим шансам на плей-офф ничего не угрожало.

Новички Миннесоты провели эти матчи по-разному. Если Хоув сходу стал защитником второй пары и временами заезжал в первую к Гиллису, то Балдерису возвращение в хоккей, да еще и на такой высокий уровень, далось тяжело.

Я этого, конечно, не видел, но, вернувшись, выслушал много всего разного, и от Майка, и от Влада, по поводу того, как поначалу проходили тренировки Хельмута. Он был абсолютно не готов, и форма просто-напросто отсутствовала.

Но это только поначалу. В том же проигранном матче с Эдмонтоном Балдерис уже был в составе и даже отметился первой в заокеанской карьере шайбой.

После броска Пасека Хельмут добил шайбу с пятачка. Правда, этот гол случился при счете 0–5 и вообще ничего не решал.

Что до Третьяка, то он сыграл в шести играх, в которых одержал три победы.

Я же очень хорошо провёл время в Союзе. Успел побывать на нескольких матчах «Автомобилиста», пообщаться с ребятами и тренерским штабом, встретился с Витей Кутергиным, его «Динамо» как раз приехало в Свердловск, и даже слетал в Москву на матч «ЦСКА» с «Крыльями Советов». В составе обеих команд у меня было полно знакомых, начиная от старших тренеров и заканчивая игроками, так что я и посмотрел отличный хоккей, и с удовольствием пообщался.

Катюшка во всю уже пыталась ходить и очень бойко болтала, чем невероятно радовала моих родителей. Восстановление после травмы шло прекрасно, а форму я поддерживал, занимаясь как дома, так и в местном дворце спорта, который был домашней Ареной для «Спутника». Само собой, что там были не против того, чтобы я катался там.

Единственное, что меня расстроило в этой поездке, так это «Автомобилист». Если прошлый сезон команда на старых дрожжах держалась достойно, то сейчас была бледной тенью самой себя.

Когда я улетал в США, то как раз закончился первый этап чемпионата, и «Автомобилист» занимал тринадцатое место с девятнадцатью очками и отсутствием каких-либо турнирных перспектив.

Жалко, конечно, но если разобраться, то по-другому и быть не могло. Мой единственный сезон в составе уральской команды стал её пиком. И тогда, два года назад, над Курганово самым натуральным образом сошлись звезды. Сейчас же «Автомобилист» вернулся на свой уровень, и стал очень средней командой.

Единственным светлым пятном в которой был Николай Хабибулин. Вот уж кого точно можно было назвать будущей гордостью уральского хоккея. Молодой вратарь творил самые настоящие чудеса и по праву был первым номером команды.

И я так подозреваю, что одной из причин того, что Хабибулин — будущая легенда Тампы и обладатель кубка Стэнли, который так рано заиграл на самом высоком уровне, был я. Тренерский штаб «Автомобилиста» после того самого сезона стал куда больше доверять молодым, и в случае с Хабибулиным тоже решил рискнуть.

Конечно, был риск, что тот сломается, прежде всего, психологически, вратари слеплены совсем из другого теста, и что там у них в головах творится это тёмный лес. Они все натуры тонкие.

Но нет, Хабибулин достойно справлялся с нагрузкой, и его вовсю сватали в Москву, в «ЦСКА».

В Миннесоту я вернулся 6 декабря. В этот день «Норт Старз» дома играли с бывшей командой Третьяка, с Монреалем, и Боумэн решил добавить огоньку. Он выпустил Влада в старте.

И в итоге расчёт Скотти полностью оправдался. Третьяк в тот вечер провёл свой лучший матч за новую команду — записал на свой счёт первый сухарь в форме Миннесоты. 4–0, уверенная победа хозяев.

В этом матче, кстати, забрасывали только игроки, которые пришли к нам в этом сезоне. В первом периоде счёт открыл Хоув, во второй двадцатиминутке Балдерис забросил свою вторую шайбу за Миннесоту, а закончил всё дубль Петра Штястны.

На следующий день я прошёл медосмотр, на котором выяснилось, что хоть у меня хорошие темпы восстановления, но играть мне еще рано. В принципе, это было предсказуемо. Я получил не тот перелом, при котором можно восстановиться за столь короткий срок.

В теории, если бы стоял вопрос жизни и смерти, например, если бы речь шла об играх плей-офф, то я бы мог выйти на лёд.