Чтение онлайн

– Кто там? – дрожащим старческим голосом спросил Зяма.

Подозреваю, что голос брата вибрировал от страха, но получилось весьма натуралистично.

– «Скорую» вызывали? – донесся из-за забора озабоченный мужской голос.

– Фу-у! Не бандиты! – Я перевела дух и обнаружила, что тоже трясусь, как в лихорадке.

От волнения меня пробил озноб. Недолго думая, я натянула на себя клочковатую шубу.

– Туда идите, туда! – направлял Зяма вновь прибывших надтреснутым и слабым голосом ровесника революции (Французской буржуазной). – Не надо дергать!

Последняя фраза, сказанная довольно громко, по всей видимости, была адресована мне. Братец, похоже, боялся, что я обрушу дощатый помост на головы медиков.

– Вроде никто и не дергается, – сказал рослый дядька в незатейливом брючном костюме из голубенького ситчика, склоняясь над тихими мужиками в углу. – Что это с ними?

Я предусмотрительно ретировалась в кухню, предоставив Зяме самому разбираться со «Скорой».

– Не знаю! – ответил тот, сдвинув набекрень шляпу, чтобы почесать в затылке. – Я пришел, а они уже лежат.

– Четыре спортсмена и один амбал в штатском, – посчитал второй дядька в ситцевом костюмчике цвета горчичного салата. – Странный набор!

Я была с ним совершенно согласна. Очень интересно, откуда приблудился к нам громила в штатском? Узнать, увы, было не у кого.

– Василич, всех забирать будем или как? – спросил горчично-салатовый.

– Всех разве заберем? – поскреб подбородок Василич.

– Двоих на подвесные носилки положим, двоих в кресла посадим и ремнями пристегнем, а амбала на пол, – предложил его напарник.

– А поднимем? – нерешительный Василич окинул взглядом крупногабаритного верзилу в штатском.

– Так мы со старухой вам пособим! – засуетился Зяма, торопясь избавиться от лишнего народа.

Действительно, в преддверии нового сражения следовало поскорее очистить поле боя.

– Эй, старуха, ты где? – позвал Зяма.

– Я тута! – скрипучим, как колодезный ворот, голосом пропищала я.

Сдернула со стола льняную скатерку в крупный горох, накрутила на голове кособокий тюрбан, ссутулилась и шаркающей походкой Бабы Яги выползла из кухни.

– Бабушка сама еле-еле ноги тянет! – сочувственно заметил горчично-салатовый, едва взглянув на меня, всю такую приторможенную и горбатую, как виноградная улитка.

– Мамаша, не беспокойтесь! Идите в свой склеп и отдыхайте! – повысил голос Василич. – Мы без вас справимся!

– А не то, гляди, помрет на ходу, мы еще и откачивать ее будем, – пробормотал горчично-салатовый.

– Дык я вам хоть калиточку подержу, касатики! – прошамкала я, тряся головой так, чтобы бахрома скатерки надежно занавешивала мою физиономию.

Подержать дверь болезной бабушке разрешили, так что хоть какой-то вклад в общее дело я внесла. С погрузкой пациентов медики управились быстро, и уже минут через десять мы с Зямой, трогательно поддерживая друг друга, провожали «Скорую» в обратный путь.

– Ну вот, одной заботой меньше, – нормальным голосом сказал Зяма, когда «неотложка» отъехала подальше. – По крайней мере, не нужно думать, что делать с целой кучей спящих красавцев!

Разделяя Зямино удовлетворение, я послала вслед «Скорой» воздушный поцелуй и уже хотела вернуться во двор, но не успела. Карета с красным крестом свернула за угол, и почти сразу послышался требовательный и недовольный сигнал клаксона. Я обернулась на звук и увидела выезжающую из-за поворота лошадь, тянущую за собой фургон кубической формы, которая свойственна кузовам машин-хлебовозок.

– Ой, блин! – Зяма помянул хлебобулочное изделие и попятился к забору. – Никак, дождались!

Я в этот момент стояла на середине дороги, и от калитки меня отделяло метра четыре, не меньше. Причем калитка была еще прикрыта, и доступ к ней мне перегородил отступающий Зяма. Еще секунда – и сидящие в фургоне бандиты меня увидят, а потом и узнают!

Недолго думая, я бухнулась вниз животом в канаву на обочине дороги. Сухой окопчик, густо поросший травой, оказался неплохим укрытием, разве что был немного мелковат, и с дороги можно было увидеть часть моей спины в меховом тулупе.

– Здравствуйте, дедушка! – весело произнес женский голос, который я не смогла бы забыть, даже если бы захотела. – Вы с этого двора? Мы к вам за шкафом приехали.

– Ве-вечер до-добрый! – просипел Зяма.

Распереживавшись, он не только голос потерял, но еще и заикаться начал. Получилось так жалостливо – хоть плачь!

– В-вы, эта… рассупонивайтесь! – справившись с волнением, предложил гостеприимный дедушка Зяма. – Лошадку ослобоните от постромок, а сами заходьте во двор.

Я не удержалась и пожала своими мохнатыми плечами: и где только мой культурный братец замшелых диалектных словечек набрался?

– Заходьте, заходьте, все заходьте! – квохтал Зяма, старательно загоняя гостей в калитку. – Я туточки сейчас козу свою глупую найду и тоже за вами вслед буду.

«Какую еще козу?!» – удивленно подумала я.

– Эй, Дюха! Гангрена рогатая! Топай на свое место, скотина! – без всякого намека на заиканье и прочие дефекты речи, с откровенным удовольствием обругал меня братец.

Кое-как удержавшись, чтобы не крикнуть в ответ: «Сам гангрена и скотина!», я на четвереньках проворно поползла по канаве вдоль забора. Обижаться на Зяму не стоило, он правильно обозвал меня глупой козой: я совсем забыла, что непременно должна оказаться в доме раньше, чем бандиты. Иначе кто дернет за веревочку, когда дверь откроется?

К сожалению, мой окопчик и дачный забор недолго шли параллельным курсом, так что вскоре я должна была покинуть спасительную канавку. Сделать это мне предстояло перед лицом неприятеля, потому что, когда мужчины – потенциальные грузчики «Хельги» – вошли во двор, на облучке фургона осталась сидеть женщина.

Я осторожно высунула голову из лопухов и на глаз прикинула расстояние, отделяющее меня от угла, за которым я могла бы укрыться. Метра два с половиной, кажется…

– Дюха, да куда ж ты, зараза, запропастилась?! – заорал со двора Зяма. – Нету у меня времени тебя искать!