Чтение онлайн

Мама молчала, закусив нижнюю губу. Бабушка со вздохом опустилась в синее кресло и начала допрашивать Юлию об успехах в школе.

– Если не будешь расслабляться, окончишь школу с хорошими оценками. И в университет поступишь. А то ты ж видишь, что получается, если не учиться как следует…

Мама грохнула чашкой о стол.

– О нем-то ничего не слышно?

«Он» – это отец Юлии. По имени бабушка его теперь не называла. Всегда говорила просто «он» или «этот бездарь», а в моменты особого раздражения – «мошенник».

– Нет.

– Ну да, вот бы сюрприз был! – Бабушка предостерегающе подняла палец. – Вот что я тебе скажу: если ты ему еще хоть копейку дашь, я сюда больше ни ногой.

Мама сжала губы так сильно, что их стало почти не видно. Бабушка никак не могла простить маме, что та отдала отцу Юлии сберкнижку, когда он основал фирму. Сберкнижку, на которую бабушка месяц за месяцем откладывала деньги, еще с тех пор как мама была маленькой девочкой. И того, что мама выступила его поручителем незадолго до краха фирмы. В том, как бабушка произносила слово «фирма» с раскатистым «р», сквозило презрение. «Быть милой дурочкой, конечно, не запретишь, но творить такое – это уже преступление, будь ты хоть по уши влюблена», – говорила она в заключение всякий раз, когда речь заходила о «нем».

– Вообще непонятно, как в тебя одну столько дурости вмещается, – с нажимом сказала бабушка и на этот раз. – Ты поседеешь и сморщишься прежде, чем с его долгами рассчитаешься. А он тем временем с какой-нибудь мымрой припеваючи живет.

Кончики пальцев у мамы побелели от напряжения:

– С чего ты взяла?

Бабушка в ответ только покачала головой. Потом потребовала мерную ленту. Щеки у нее подрагивали, пока мама в поисках ленты шарила по всем ящикам. В конце концов бабушка взяла кусок бечевки и измерила им длину руки Юлии. Наверняка снова свяжет один из тех свитеров, которые после первой же стирки растягиваются во все стороны и противно болтаются на запястьях. А Юлии хотелось бы свитер, как у Клары, белый и пушистый. Но «ты же знаешь, белый цвет – ужасно непрактично, а такая пушистая шерсть тут же скатается».

Бабушка заговорила о своей новой соседке: «И двадцати нет девушке, а какая умница!» Она всю одежду шьет себе сама и умудряется на крошечном кухонном балкончике вырастить столько овощей, что часть даже раздает соседям.

– Ну а я вот не такая расчудесная, – буркнула мама.

– Зато обижаться горазда, – покачала головой бабушка. – Подумать только, как раньше жили… Я о такой жизни, как у вас, даже мечтать не смела. Я радовалась – по-настоящему, от души, – если мне платья или туфли от теток по наследству доставались.

– Когда они умирали, что ли? – спросила Юлия.

– Не мели чепуху! Просто так говорят.

Еще одно «выражение». Уголки губ у мамы дрогнули. Иногда Юлия начинала подозревать, что мама умеет читать мысли, и тогда старалась думать потише или – лучше – не думать вовсе.

– А к нам сегодня в школу приходила писательница, читала свои книги.

– В мое время ребята в школе читали сами, – отозвалась бабушка, пожимая плечами. – А если ошибешься, всё предложение десять раз заставляли переписывать. Нынче школа – сплошной детский сад.

– Ну да, и работа по дому – игрушки, я уже слышала, – мама разглядывала свои руки.

Бабушка, опершись на подлокотники кресла, встала.

– По крайней мере, красить ногти нам в голову не приходило.

Она двинулась к двери, уже у порога достала кошелек и положила бумажку в десять евро на полку под зеркалом.

– Это тебе за телефон заплатить.

Наверное, калитка во дворе закрылась за бабушкиной спиной прежде, чем мама сказала спасибо. Почему им вечно нужно ссориться?

Вообще-то легче было это переносить, когда они прямо упрекали друг друга. Чем мама виновата в том, что бабушка всю жизнь много и тяжело работала? С другой стороны, мама почему-то сразу выходит из себя, стоит бабушке начать рассказывать, как она в день стирки вставала в три часа утра, разжигала огонь под большим котлом в подвале, как в кровь стирала руки о стиральную доску, как полоскала в ледяной воде и как тяжело было затаскивать корзину с мокрым бельем на чердак, чтобы там всё развесить.

– У других в нашей деревне тогда уже были стиральные машины, но мы о такой роскоши и мечтать не могли, – говорила бабушка. Юлия представляла себе, как бабушка в клубах плывущего по подвалу пара мешает содержимое котла огромной деревянной ложкой. – Взять все простыни, которые я в жизни перестирала, – дважды вокруг Земли обернуть хватит, – любила повторять бабушка. То же можно было сказать и о приготовленных ею клецках, израсходованных клубках шерсти и начищенных ботинках. Юлия, когда была маленькой, представляла себе, как бабушка оборачивает Землю простынями, обматывает шерстяными нитками, раскладывает рядочком клецки и расставляет ботинки. Бабушка представлялась ей большой, а мир – маленьким, и всё в нем было в порядке. Маму каждая бабушкина история колола острой шпилькой, словно это она была виновата во всех ее мытарствах. Но если бабушка пару дней не появлялась, мама начинала беспокоиться, то и дело вертела в руках телефон, но всё-таки не звонила. Странные они – обе.

Мама снова сидела перед телевизором и пристально вглядывалась в темный экран. Юлия взяла пульт у нее из рук и не глядя нажала на кнопку.

Над свалкой поднимается желтоватый дым, босоногие дети шныряют вокруг, собирают пластик. За забором кто-то поставил пару жердей и сделал навес из заплатанного брезента – это школа.

– Потрясающе, – сказала мама и отвернулась. – Им стоит прилежно учиться, тогда они смогут читать, что написано на пакетах.

– Может, тогда у них будет работа получше, – отозвалась Юлия.

Мама засмеялась. Смех ее звучал невесело.

Проснулась Юлия с каким-то смутным и неприятным ощущением в животе, но только уже по дороге в школу сообразила, откуда оно взялось. Сегодня опять чертов день рождения! Иде исполняется десять. Она, конечно, принесет потрясающий торт, испеченный собственноручно ее мамой и мастерски, словно опытным кондитером, украшенный – наверняка марципановой гитарой: Ида пару недель назад победила в музыкальном конкурсе. Все будут пищать от восхищения, учительница сфотографирует торт с десятью лучшими подружками Иды вокруг, а на всех переменах только и разговоров будет, что о предстоящем празднике. В первом классе Юлию на дни рождения еще приглашали, теперь, понятное дело, больше нет. Всё просто: кто приглашает сам, того и другие приглашают. Конечно, некоторые зовут весь класс, ну почти весь, но дни рождения Иды – это всегда что-то особенное.