Чтение онлайн

Я не нашел в себе мужества отказаться. Поскольку это однозначно завершилось бы, как в декабре сорок второго, когда я был подвергнут унизительной процедуре наказания, при всем генералитете. Или же это привело бы меня к тесному знакомству с "Комиссией по расследованию особых антигосударственных преступлений" (которую все называют, "комиссия 1 февраля"), крайне редко выносящей иные приговоры, кроме смертной казни. Но я не сказал и "да", чтобы не войти в историю сообщником гнусного преступления. Мой ответ можно было расценить, как обычное приветствие, положенное руководителю государства.

В мое распоряжение была выделена бригада многоствольных 210мм минометов. Боеприпасы, начиненные смертельной фосфорорганикой, находились на складе и могли быть подвезены в течение нескольких часов. Один мой приказ - и на высотах не осталось бы никого живого. И Одерский рубеж обрел бы устойчивость, не было бы ни броска русских на Берлин, ни последующих печальных событий. И я получил бы Дубовые Листья, а возможно, Мечи, к своему Рыцарскому Кресту 10, и вошел бы в историю как автор "чуда на Одере", и как знать, возможно, вся война пошла бы дальше совсем по-иному, отдай я такой приказ.

Но я считал своим долгом, служение не одному фюреру, но и всему германскому народу. Не далее как три дня назад, в ночь на 9 февраля, армада британских бомбардировщиков разбомбила Мюнстер. Даже если допустить, что англичане и американцы забудут о своем заявлении залить Германию отравляющими веществами, если мы первыми применим химическое оружие - русские аэродромы находятся в полутораста километрах от Берлина! И у них господство в воздухе - я сам, по пути из своего штаба, один раз был вынужден, выйдя из машины, укрыться в кювете от налета русских штурмовиков, а наших истребителей в воздухе не было видно! И я достаточно знал о работах, которые еще рейхсвер вел совместно с русскими, еще пятнадцать лет назад - глупо было ждать, что не последует ответа!

Мои опасения еще укрепились после 14 февраля. Орднунг есть орднунг - независимо от того, собирался ли я применить химические боеприпасы, солдатам полагается быть к этому готовыми! Приказом по армии, фельдфебели должны были проверять у солдат наличие противогазов и защитного обмундирования, а командиры позаботиться, чтобы все не имеющие этого имущества, его получили. Один из солдат, чех по национальности, перебежал к русским, и сообщил им об этих мерах. Реакция русских была воистину, иезуитской. На одном из близлежащих участков фронта был похищен майор, офицер штаба полка - русские доставили его на плацдарм, провели по своим позициям, показав своих солдат в полной противохимической защите, должным образом оборудованные блиндажи, танки с противогазовыми фильтрами. Затем нашему офицеру вручили отпечатанную памятку, какую он видел у многих русских солдат - особенности фосфорорганических ОВ, признаки заражения местности, способы защиты - и отправили назад через фронт, велев передать:

– Мы готовы. Хотите, воюйте химией - но после не обижайтесь, когда получите ответ. Персонально же для генерала, отдавшего приказ, а также офицеров и солдат частей, применивших химическое оружие - обещаем, что в плен их брать не будем. И мы не уверены, что после в Берлине останутся живые люди.

Офицер был допрошен, и доставленная им "памятка" тщательно изучена. Вывод моих экспертов был однозначен - русские отлично знают, что такое зарин и зоман, и с высокой вероятностью, располагают ими сами. В этих обстоятельствах, наша химическая атака была бы безумием - весьма сомнительной полезности с военной точки зрения, она бы единственно разозлила русских и вызвала ответные меры, в результате которых пострадало бы прежде всего, немецкое гражданское население. Это было ясно мне - но как было объяснить это безумному ефрейтору, вообразившему себя великим Вождем?

Я со страхом ждал, что будет, когда из Берлина придет однозначный приказ. И что тогда сделают со мной. К моему счастью, все эти дни дул ветер восточных направлений (по крайней мере, так было написано в авторитетной бумаге от армейской метеослужбы), что, при стойкости примененного ОВ, создавало угрозу для нашей территории, немецких войск, и даже для Берлина. Этот документ спас меня, когда взбешенный фюрер потребовал от меня ответа. Последующие за этим события отвлекли его внимание, и он больше не вспоминал о своем предложении. А я не совершил поступка, за который меня проклинал бы весь немецкий народ - те, кто остался бы в живых.

Но иногда меня посещают мечты. Что было бы, если бы я отдал приказ - а русские не были бы готовы? И англичане не стали бы нам мешать. И я вошел бы в историю, рядом с Жоффром, спасшим Париж, и Пилсудским, прогнавшим от Варшавы большевиков. Имел бы право, по совокупности одержанных побед, считаться первым полководцем Германии, наряду с Блюхером, Мольтке, Фридрихом Великим. Моя статуя была бы в Берлине, в "аллее побед". И может быть даже, в Трептов-парке сейчас не стояла бы уродливая фигура русского солдата, как символ вечного унижения Германии!

Но история, к сожалению, не знает альтернатив.

Марк Солонин. Несостоявшаяся победа великого полководца. Нью-Йорк, 1994 (альт-ист).

Полвека прошло, как завершилась война, бросившая Европу с пути демократии в объятия мирового коммунизма. И многие выдающиеся умы Запада задавали себе вопрос, а была ли альтернатива тем печальным событиям? Имела ли Германии шанс устоять?

Автор ни в коей мере не считает себя сторонником гитлеровского фашизма. Но следует отметить, что в тех конкретных условиях нацизм, в значительной степени утративший свою мощь, уже не представлял собой угрозы свободному миру. В то же время было очевидно, что Гитлер и его правящая клика полностью скомпрометировали себя, и ради спасения Германии должны уступить место здоровым демократическим силам.

Без всякого сомнения, новая Германия легко влилась бы в дружную семью народов Запада. Обратившись за помощью к Англии и США, она обрела бы безопасность от русского вторжения. И уже бравые томми и джи-айвстали бы на Одере, охраняя многострадальную немецкую землю от русского сапога.

Проблема была в том, что заговор против фюрера не мог быть осуществлен немедленно. Круги оппозиции были сильно прорежены репрессиями гестапо, и нужно было время, чтобы все организовать. По самым оптимистическим прогнозам, переворот в Берлине мог быть осуществлен не раньше чем через три-четыре месяца. Этот срок надо было продержаться - таким образом, германская армия на Одере в этот момент по сути защищала не одну лишь свою страну, а всю европейскую цивилизацию.

Войска более чем наполовину состояли из элиты германских вооруженных сил - Ваффен СС. Они имели высочайший боевой дух, понимая, что защищают свой дом от чужеземного вторжения. Их вооружение было отличного качества, включая три полных батальона тяжелых танков "Кенигтигер", сто тридцать смертоносных машин - всего за четыре месяца до того, в Португалии, два таких танка истребили американский танковый батальон!
– а также три противотанковых батальона новейших самоходок "ягдпантера", вооруженных такой же пушкой, что "кенигтигры". И у этой великой армии был великий полководец, не знавший поражений на полях Европы, генерал-фельдмаршал Манштейн!