Сумеречные игры
Шрифт:
Родители развелись, когда девочке исполнилось десять, но при этом сохранили хорошие отношения. Отец исправно безо всякого суда платил неплохие алименты, раз или два в год Лана приезжала к нему в Екатеринбург — сама она с мамой переехала в Москву. Отец занимался политической карьерой, избрался депутатом Госдумы, по своей инициативе увеличил содержание дочери, затем ушел в бизнес. Лана относилась к нему ровно, но старалась без сильной необходимости не обращаться. Нет, он ничего не требовал, не укорял, но ее все равно тяготило. По сути, они друг другу были чужими, а просить чужого человека всегда неудобно.
Он, как обычно, помог без лишних вопросов. Выяснилось, что отец наслышан об этих играх и даже готов сам купить билеты: оказывается, без связей, даже за такие деньги, раздобыть их очень непросто.
Лана вспомнила, как Макс прыгал и обнимал ее, когда развернул подарок, как ее саму накрыло счастьем, — и чуть не разревелась. Судорожно отхлебнула пинаколаду и сжала кулаки. Какая же она была дура! Через два дня она застала любимого в своей квартире с какой-то рыжей девицей. Прямо на собственной кровати! Он, казалось, нисколько не смутился, только спросил, чего так рано вернулась из института. И в этот момент она вышла в Сумрак.
Яркие цвета сменились сепией, все застыло в сероватой, смазанной мгле, звуки замедлились, и наступила тишина, в которой ярко пылал ее гнев. Она перевела взгляд на экс-возлюбленного и обнаружила перед собой темную фигуру с элегантными рожками и копытами.
— Что это?! — заорала она и попятилась; хотела опереться о стену, но прошла сквозь нее, выскочив на лестничную клетку.
— Не бойся, ты просто вошла в Сумрак. Поздравляю. Ты теперь умеешь это делать, ты Иная, — ответил Макс. — Черт! Ты Светлая?! Как? Почему, дьявол тебя задери?!
— Что такое Сумрак? Где я?! Кто ты?!
— Давай мы поговорим об этом не здесь? Тебе с непривычки может стать плохо, новичкам тяжело долго находиться в Сумраке.
Лана заметалась, снова прошла сквозь стену, даже подпрыгнула, но так и не поняла, как вернуться обратно. Зато почувствовала, что слабеет.
— Как отсюда выбраться?!
— Давай руку, выведу.
— Ненавижу тебя, козел! — прошипела девушка, отстраняясь.
— Уж вижу! У тебя над головой целый вихрь ярости, и он движется в мою сторону. — С этими словами Макс взмахнул рукой и снес воронку. Лана почувствовала себя опустошенной, силы стремительно уходили, эмоции тоже пропали, жить в общем-то стало незачем. Глаза сами собой начали закрываться.
— Нет-нет-нет! Вот дерьмо! Не вздумай! Быстро выходи отсюда! — заорал он, но ей уже стало все равно.
Одним прыжком Макс преодолел разделяющее их расстояние, схватил обмякшую девушку, и в ту же секунду мир вновь обрел краски. Рыжая любовница захлопала глазами, натянув до подбородка простыню, а потом тоненько завизжала.
— Брысь отсюда! И забудь все, что видела! — рявкнул на нее парень и бросился на кухню за сладким чаем и шоколадом.
Сидя за столом и прихлебывая из кружки, будто ничего не произошло, Макс рассказал и про Сумрак, и про Иных, и про опасность гипогликемии, возникающей от долгого, не по силам, нахождения на изнанке реальности. Лана в душе была благодарна, что он убрал у нее все эмоции, иначе сейчас бы выла, захлебываясь слезами, ничего не соображая и понимая только одно: это конец. Конец их любви, отношениям, надеждам на свадьбу и двух детей — мальчика и девочку. Конец поцелуям в метро и сахарной вате в Сокольниках, совместным поездкам на велосипедах, держась за руки, оранжевым герберам и эсэмэскам среди ночи с признаниями в любви.
Это крутилось на периферии сознания, она будто была под наркозом и понимала, что боль придет — сильная и очень скоро. Но сейчас можно слушать вот этого черта, которого боготворила, и даже что-то воспринимать про устройство мира. Конечно, самое время об этом поговорить…
— Одного не пойму. Почему ты стала Светлой? — пробормотал Макс.
— Я… я, кажется, уже была в Сумраке… — выдавила она из себя. — Вот так же серо и размыто было тогда… ну, в наш первый раз… всего на пару секунд.
Макс закрыл ладонью глаза и покачал головой. Провал. Полный провал.
— Нам надо расстаться.
— Конечно, — ответил Макс, насыпая четвертую ложку сахара в ее чашку. — Нам по-любому пришлось бы расстаться, ты ведь выбрала сторону Света, ну а мне больше по нутру Тьма.
— Ты… ты меня не любишь? И не любил? — Лана сама понимала, как глупо звучит вопрос, но не смогла сдержаться.
— Я люблю всех девушек, с которыми встречаюсь. Иногда моя любовь длится несколько минут, иногда полгода, иногда мгновение. Кто знает, когда она придет и сколько продлится?
Он был чертовски красив, элегантен и обаятелен. Лана смотрела на его лицо, ухоженные пальцы, которые крутили ложечку, загорелые руки, построенное в фитнес-зале тело, и ей хотелось разбить о его голову тарелку. Но она решила отомстить иначе. Молча бросившись в комнату, вытащила из ящика билеты на флайбол, огляделась и недолго думая сунула их между кроватью и стеной. Вернувшись назад, согнула руку в неприличном жесте:
— Вот тебе, а не финал флайбола!
Макс медленно наливался красным. Лана никогда не видела своего возлюбленного в гневе и сейчас реально испугалась.
— Отдай билеты, — прошипел он.
— Нет!
— Это. Мой. Подарок!
— Я передумала!
— Ах ты сучка! — рявкнул он, и Лана вжала голову в плечи. — Да ты знаешь, что я могу с тобой сделать?! Я сделаю так, что ты как собачонка будешь ползать у моих ног, сидеть под дверью и мечтать, чтобы я тебя трахнул!
— Ты не посмеешь, — прошептала она, покрываясь липким потом.
— Еще как посмею!
В этот момент хлопнула входная дверь.
— Светлана, ты дома?
Мать, не разуваясь, прошла на кухню, поставила на пол сумку.
— О, дети, вы оба тут. Я мяса и рыбы накупила, уберите в морозилку, пока не растаяло. Такая жара на улице, боялась, совсем разморозится.
— Макс уже уходит, — буркнула Лана и занялась сумкой. Черт бросил на нее полный ярости взгляд и, не глядя на пожилую женщину, стремглав выскочил из квартиры.
— Поругались, что ли? — удивилась мама. Лана села на пол и заревела.
— Вот это игра! Вот это я понимаю! — Стас, а за ним и Миха протиснулись к барной стойке и проорали бармену «два пива!».