Чтение онлайн

– Оно значит «правительница мужчин».

Ледяной порыв ветра чуть было не проглотил его слова быстрее, чем они долетели до меня, и хлестнул меня волосами по щекам.

А потом он ушел.

Я схватилась за перила и посмотрела на небо.

Дыхание восстановилось.

Дрожь в венах сменилась электрическим гудением проводов.

А потом я сделала это – ради всех, кто не мог.

За каждый синяк.

Каждый шрам.

Каждый удар по моему лицу.

Но главное, я сделала это, потому что мне так захотелось.

Я закричала.

Дни сменялись ночами.

Следующие несколько месяцев пролетели незаметно, пропав в водовороте вечеринок, отпусков, скачек и походов в спа по выходным. Наркотики и выпивку было так же просто достать, как серебряное блюдо со свежими фруктами и круассанами, которое каждое утро стояло посреди обеденного стола на двенадцать человек.

Я была молода.

Избалована.

И полна апатии.

Я впитывала в себя все, что заставляло сердце биться. Заставляло забывать. Чувствовать себя живой.

Иногда это был белый порошок из Колумбии.

А иногда… синий.

– Вот это роскошная жизнь.

Этот протяжный голос влился в мою кровь и согрел меня изнутри.

Я лежала на кресле у бассейна в сверкающем золотом платьице, убрав волосы в небрежный пучок и позволив одной из лямок соскользнуть с плеча. Стоял неприлично жаркий март, и я этим пользовалась.

Я укусила клубничку и поймала взгляд Аллистера.

– Завидуешь?

– Мне, скорее, все равно.

Сияние воды в бассейне окрашивало его в оттенки серебряного, синего и темного. Темно-синий костюм и галстук. Отполированные часы «Ролекс» и запонки на манжетах. Он стоял перед дверями террасы моего дома, держа в руке стакан и окидывая меня теплым взглядом: от моих волос, тарелки с клубникой и стакана с текилой на столике рядом до моих красных вельветовых туфель.

– Только не говори мне, что истории моего мужа тебе наскучили. – Антонио был хорошим рассказчиком и умел захватывать своих слушателей, но я не могла заставлять себя слушать одну и ту же историю сто раз подряд.

– Похоже, тебя они тоже не слишком заинтересовали. Хотя, возможно, ты просто знала, что дальше он пустится рассказывать о том, как впервые отымел свою девственницу – жену, когда ей было двадцать один.

Я вздрогнула. Похоже, Антонио злился сильнее, чем я думала.

Я понадеялась, что он хотя бы рассказал это интереснее, чем оно было на самом деле. В моем первом разе не было никакой романтики. Все было холодно и методично и оставило в моей груди дыру, которую я с тех пор пыталась заполнить, добиваясь любви мужа. Как же смешно.

– А разве в твои обязанности не входит изображать крайнюю заинтересованность во всем, что он скажет?

В его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку, но он не ответил. Только вышел на террасу, все так же напряженный. Создавалось впечатление, что он оценил свои перспективы и выбрал потерпеть мое присутствие, лишь бы не идти обратно внутрь.

– Что, слишком чувствительный для его пошлостей? – спросила я.

– Да не особо.

Его глаза остановились на мне, до краев полные холодной яростью, которая сменилась чем-то более теплым, стоило им коснуться моей шеи и обнаженного плеча.

Я стряхнула с себя дрожь.

– Отомстите за мою честь, офицер?

– Не уверен, что в этом есть смысл, ведь от нее немного осталось.

Я надулась.

– Ну вот, а мне только начало казаться, что тебе не плевать.

– И не надейся, милая.

– Клубнику?

Он посмотрел на мою руку так, словно я его оскорбила, так что я вздохнула, откусила ягоду и слизнула сок с губ. Он проследил глазами за моим движением, и его взгляд был тяжелее и теплее, чем прикосновение моего языка.

– Почему тебе так не нравится мой муж?

– Да… почему?

Я похолодела от звука голоса Антонио.

Аллистера, кажется, совершенно не волновало, что мой муж меня услышал. Он даже не развернулся, чтобы уделить своему нанимателю внимание, да и вопрос ответом не удостоил. Антонио было плевать, когда я разговаривала с другими мужчинами, но я не знала, как он отреагирует на то, что я остаюсь наедине с одним из его людей.

– О чем вы разговариваете?

– О мифологии, – сказала я скучающим тоном. – Греческой.

– Ах. Моя любимая.

Аллистер отпил из стакана, глядя на бассейн. Он выглядел настолько безразличным, как и сказал, но сквозь его незаинтересованность просвечивало что-то еще. Он был слишком безразличен. Тень чего-то темного проплывала под толстым слоем льда.

– Надо было догадаться, что ты будешь прохлаждаться у бассейна.

– Ну, что я могу сказать, человек не может слушать одну и ту же историю больше пяти раз. Хотя, я слышала, сегодня ты разнообразил программу.

Антонио хмыкнул. Он подошел к моему креслу и провел рукой по моему загривку.

– Не хмурься, cara. Я клянусь, это была изящная история. – Его взгляд переместился на Аллистера, превратившись из веселого в стальной. – Я же не рассказал им о том, как ты перепачкала в крови весь мой член.

Я поморщилась.

Напряжение было таким удушающим, что дышать стало тяжело. Оно повисло в воздухе, как влажность поздним летом, наполняя мои легкие и щекоча кожу.

Я опрокинула в себя остатки текилы, прикусив стакан. Алкоголь выжег остатки унижения. Мой муж злился на меня по множеству причин, но то, что происходило сейчас – чем бы оно ни было, – меня не касалось. Двое мужчин даже не смотрели друг на друга, но не заметить тщательно сдерживаемый яд в пространстве между ними было невозможно.