Судья
Шрифт:
«Ты должна решить его судьбу».
Инна прошла в гостиную. И первым делом направилась к мини-бару. Опрокинув в себя два стакана вина, счастливо вздохнула. Можно жить.
Рухнула на диван, накрыла голову подушкой. Страх сковывал ее разум, терзал сердце, грыз кости.
Во сне Инна лежала на диване в темноте и не могла пошевелиться, вздохнуть, позвать на помощь. На грудь давил металлический сейф. Потом пришел дядя с красными глазами и длинными грязными ногтями. Он призывал Инну и манил ее к себе. Возбужденно шепча, он одной рукой гладил грудь племянницы, другой доставал из сейфа пачки денег и бросал их в огненную яму слева от дивана.
Потом возник незнакомый мужчина с красивым тонким лицом. Руки и одежды забрызганы кровью. Мужчина начал грызть угол сейфа. Пришел Илья в черном плаще. Он тоже выгребал из сейфа и бросал в яму пачки денег, которые на лету превращались в опавшие листья. Илья заплакал. Незнакомый мужчина обнял его. Судорожно дыша, они начали душить друг друга.
Подошли к Инне. Принялись доставать у нее из живота грязные тряпки. «Чудненько», шептал Илья, «Все это будет чудненько». В гостиной пошел дождь. За стеной громыхнуло, словно уронили шкаф, и возникший ниоткуда Баринов сказал: «Конец». Незнакомец просочился сквозь пол, и Инна проснулась.
Посмотрела в окно. Действительно, начался сильный ливень с грозой.
Она вспомнила все, что было, и застонала. Нужно действовать, а для нее даже встать с дивана — подвиг.
Инна встала. Рядом было то, ради чего она преодолевала страх и вставала каждое утро — мини-бар. Инна жила, чтобы пить, и без этого не начинала дня.
Достала сотовый. Проверила время. Она спала менее часа.
Девушка выпила полстакана вина. С тоской взглянула на почти допитую бутылку.
— Нет, — отставила стакан. — Мне сейчас нужна ясная голова.
Она прошла в комнату. Переоделась вплоть до нижнего белья.
Взглянула в зеркало. Вздрогнула.
«Ну и рожа», подумала она, разглядывая потеки туши на щеках, искусанные губы. Собственный взгляд — безумный, затравленный — поразил ее.
Инна торопливо умылась, подвела глаза, накрасила губы. Отражение в зеркале ее удовлетворило.
Что дальше?
Дядя лежит мертвый под дождем. Рядом с машиной. Нужно вернуться и забрать машину. То есть тело. Инна подошла к окну, обняла себя за плечи. Она знала, что думает не о том.
Нужно думать не о том, как забрать тело. Черт с ним. Нужно хорошенько обмозговать, что она скажет ментам. Тщательно взвесить каждое слово.
Проблема эта казалась Инне абсолютно неразрешимой. Говорить, как все было, нельзя. Во-первых, ее имя не должно попасть в газеты в связи с убийством. Во-вторых, Инна чувствовала, что словами передать произошедшее невозможно. Это так невероятно. Ее рассказ прозвучит как бред сумасшедшей. Инна ясно увидела себя в смирительной рубашке, среди белых халатов, белых стен.
«Туда мне и дорога», подумала она.
В-третьих — Инна уже не помнила, что именно произошло. Мысли путались. Событие мелькало перед глазами аляповатыми обрывками: черный плащ, изуродованное лицо дяди, голос убийцы. Образы, образы, образы… Никаких деталей, примет, никакой последовательности. Как девушка ни напрягала мозги, она не могла восстановить цепочку событий.
В-четвертых…
Инна закатала рукав голубого спортивного джемпера. Точки на запястье побледнели. Но опытный глаз заметит их без труда.
Говорить правду нельзя. Нужно лгать. Ловко и умело.
Она не справится. Для этого нужно знать, какие факты и улики скрывать, а какие — нет. Она же не знает, какие из них важны, а какие несущественны. Еще менее она знает, что эксперты найдут на просеке, какие вещдоки будут на руках у следователя. Ей не выиграть в борьбе умов, в игре лжи.
— Илья? Это Инна.
— Чего тебе? — в трубке слышались пьяные голоса, резкий смех, грохот музыки.
— Можешь заехать на БМВ-ухе?
— У тя че, своей лошади нет?
Инна прикусила губу. На «ладе» сейчас нельзя светиться.
— Мотор барахлит.
— Возьми дядину.
— Нестеров уехал. По делам. Вернется… — Инна потерла лоб. — Завтра утром.
«Ну да. В кошмарном сне разве что».
— Такси вызови.
— Я думала, ты подъедешь, — мягко надавила Инна. Подошла к бару с трубкой. Достала стакан.
— Ты думала? А в суп не попала? Посмотри в окно.
— Посмотрела, — Инна разрезала пополам лимон. Взяла половину. Сжала в ладони над пустым стаканом. По стенкам потекла остро пахнущая жидкость.
— Ну?
— Что «ну»?
Она плеснула в стакан водки.
— Мне че, в такую дождину к тебе мчаться?
— Не кричи, пожалуйста. Ты прав. Я эгоистка. Прости.
Она взяла стакан. Осушила. Закашлялась.
— Ты там бухаешь, что ли? Алкоголичка.
Инна поставила стакан.
— Я сама приеду.
— Нужна ты мне бухая! Ладно, подваливай. И закусь тащи.
— Я приеду. Скажи, какие нужны закуски.
Илья сказал. Инна записала.
— Запомнила? Ладно, не пять лет, сообразишь, чего как.
— Кто там с тобой?
— Все. Болт, Мигунов. И Вероника, — с удовольствием прибавил Илья.
Инна вздрогнула.
— С чего вдруг? Неужели папочка отпустил? — она расхохоталась.
— Я ее позвал. Ради меня она послала его к Е. М.
— И как? — Инна улыбалась, вертя пальцами стакан.
— Да никак. Сидит в углу, лыбится. Та еще коза.
— Ну ладно. Я выезжаю. Буду через полчасика.
— Жду с нетерпением, моя прекрасная Анни`.
Инна дернулась, чуть не выронив стакан.