Чтение онлайн

Инна вымученно рассмеялась. В ее смехе звучало отчаяние.

— Грех? О, как мне страшно! Да не убить его — вот грех. Забыл, кто мы?

Павел помолчал. Опустив голову, глухим голосом сказал:

— Не делай этого. Прошу тебя.

Инна, повернув голову, пристально посмотрела на него. Расхохоталась.

— Я поняла! Поняла! Как я не догадалась? Ты уже убил одного ребенка, и теперь хочешь все исправить. За мой счет! Ты с самого начала все подстроил. Ты выбрал меня, чтобы замолить грешки. Только ты просчитался.

Инна подошла к нему, лицо исказилось ненавистью.

— Я не хочу от тебя ребенка, Павел. Слышишь? Не хочу! От кого угодно, только не от тебя!

Плача, Инна, взбежала по лестнице. Спустя секунду Павел услышал, хлопнула дверь спальни.

За окном ревел ветер. Закрыв глаза, Павел уткнулся лицом в стену. В виски толчками билась кровь.

Он стоял так очень долго.

Потом поднялся наверх. Постучал в дверь.

Никто не ответил.

Павла обуял ужас. Он много раз чувствовал, что Инна находится на грани самоубийства. И вот теперь…

Он повернул ручку двери.

Инна сидела на полу, подогнув колени, и смотрела в окно. Рядом на полу стояла полупустая бутылка.

Павел сел рядом, обнял. Инна положила голову ему на плечо.

— Павел, — усталым голосом сказала она. — Что мне делать?

— Верить, — сказал Павел после короткого молчания. — Верить, что мы справимся.

Инна тяжело вздохнула.

— Ох, мамочка. Если б ты была сейчас здесь. Ты бы не дала меня в обиду.

Павел встал, протянул Инне руку.

— Встань, Инна. Пойдем.

Инна тоскливо взглянула на Павла.

— Куда?

Они бродили по городу, держась за руки. В воздухе стоял терпкий запах лета, и, несмотря на охватившую обоих безнадежность, сердца наполнились дикой радостью.

Инна была в церкви один-единственный раз, когда ее крестили. Ей было семь лет. Как и тогда, горели десятки свечей, и сладковатый запах наполнял сердце тоскливым покоем.

Инна с удивлением поняла, что ей здесь нравится. Нравится пышность внутреннего убранства, нравится песнь скрытого за иконостасом церковного хора. А вот прихожане ее раздражали. Женщины, с убранными под мрачные платки волосами, теряли здесь всю женственность. Они подходили к образам, крестились, зажигали свечи, шевелили губами. Она смотрела на их торжественно-серьезные лица, и ей хотелось смеяться в голос.

Павел стоял перед иконой, опустив голову. Инна осторожно взглянула на него. Он шептал что-то, закрыв глаза. Павел был здесь единственным мужчиной, и единственный не выглядел нелепо. Наоборот, весь его облик, его скорбная фигура были словно созданы для этого места.

Инна оставила его, отойдя вглубь к иконе Богоматери с Иисусом на руках. Ее охватила тревога. Инна поскорее отвернулась, сделав вид, что разглядывает прихожан. Она ощущала на себе пристальный взгляд.

Наконец, Инна не выдержала и взглянула на икону. Она старалась не смотреть в глаза женщины с ребенком. Но лицо Богоматери, против воли, притягивало взгляд.

Инна посмотрела Ей в глаза.

В эти спокойные глаза, которые видели все.

Проглотила ком в горле.

— Чего уставилась, дура? — прошептала она.

Глаза женщины спокойно и пытливо смотрели на нее.

Инна отошла в другой конец купольного зала, чувствуя на душе что-то мерзкое. Словно нахлебалась дорожной грязи.

Поскорее вышла на воздух. Встала у огромной лужи, натекшей у входа в церковь. Одна сцена отвлекла ее внимание.

Женщина, которая особенно яростно, с безумным рвением, крестилась у иконы Николая Угодника, ударила по щеке своего маленького сына. Кажется, за то, что ступил в лужу.

К женщине подошел человек. Капюшон скрывал Его лицо. Человек казался облаченным в черный плащ, но то была не одежда, а клок тьмы, вырванный из лоснящейся туши зимней ночи.

Человек поднял молоток. С силой обрушил на голову женщины. Череп раскололся, брызнул мозг. Мальчик перестал плакать и начал истошно вопить. Отбросив молоток, мужчина схватил мальчика за горло и начал душить.

— Инна?

Вскрикнув, девушка обернулась. Павел с тревогой смотрел на нее.

— Что случилось?

Инна обернулась. Судья исчез. Женщина, снимая платок с головы, тряхнула волосами. Волосы у женщины были темные, сильные, блестящие. Распустив их, женщина утеряла смиренный облик. Ее сын утирал слезы.

Инна вгляделась в Павла. Его лицо никогда не выглядело таким умиротворенным.

— Задумалась, — сказала она.

Павел посмотрел прямо на то место, где ей минутой назад привиделся Судья.

— Он снова убил. Женщину и ее дочь. Женщина была на второй недели беременности, а дочери еще не исполнилось восемнадцать. Судья нарушил клятву. Теперь Его уже ничто не остановит.

Инна ничего не поняла, но не стала переспрашивать. Ей не хотелось говорить об этом.

Она взяла Павла за руку.

— Нужно съездить в одно место. Ты со мной?

— Да, — Павел кивнул. — Куда мы поедем?

Они стояли на просеке, где когда-то все начиналось. Вокруг ни души. Глухая тишь. Даже в лесу ни шороха. Лес застыл в напряженном ожидании.

Инна с изумлением различила на песке следы протекторов. Сколько дождей пролилось с той поры? Инна тряхнула головой.

— Здесь все так же. Ничего не изменилось. Видишь темное пятно на песке? Дядина кровь.

— Да, да, Инна, я вижу, — Павел обнял ее за плечи. — Успокойся, пожалуйста.

— Эти следы… они будут здесь, пока все не закончится. Пока Он не уйдет отсюда.

Инна прижалась к Павлу, пряча лицо в складках его ветровки.

— Мне страшно. Паша, когда мы уедем отсюда? Я устала.

Павел молча прижимал ее к себе. Подняв голову, Инна посмотрела ему в глаза.

— Я обманула Баринова.

— Обманула?

— Мы подписали бланки, по которым я все списала на него. Но были другие, я приготовила их заранее. Я подменила бумаги, Павел!