Судья и палач
Шрифт:
— А этого? — тот показал на Сверчка.
— Рот зашпаклевать, наручниками к батарее.
Иван Геннадьевич заказывал девочку на девять вечера. К ужину, как молочного поросенка, подать… Мразь!
Герман был не в духе. Еще бы, провалить такую операцию.
Алла его поняла, не осудила. Да и не до этого было. Пришла весточка от шефа. Назван был объект ликвидации. Филиппов Валерий Борисович. Был получен полный пакет информации о нем.
И сейчас в тесноте однокомнатной квартиры Герман ломал голову, как подобраться к этому олигарху.
— Чего ты мучаешься? — спросила Алла.
— Да вот, ребус. Думаю, как к Филиппову подобраться. В машину мину поставить — слишком хлопотно, большой риск «засветиться». О доме и офисе говорить нечего. Служба безопасности у него на высоте, иначе просто быть не может. Со спецтехникой у них никаких проблем….
— Дорогой, ты зациклился на своих «адских машинах»…
— Думаешь, его можно свалить пулей?
— А разве нет других способов ликвидировать жертву?
На ее губах застыла змеиная улыбка. И взгляд холодный, недвижный, как у рептилии. Наверняка в ее мозгу рождался план.
— Неужели ты забыл, как мы работали вместе… Надо просто тряхнуть стариной. И мне развеяться не помешало бы… У тебя, дорогой, сегодня был тяжелый день.. Приляг, отдохни, а я подумаю…
Она отобрала у Германа стопку листов, распечатку с принтера. И углубилась в их изучение. Через полчаса она стала собираться.
Алла ушла, через пару часов вернулась с ворохом новой одежды и косметики. Оказывается, она сходила в дорогой магазин. И теперь вот начала прихорашиваться. Герман с ревностью следил за тем, как она надевает новое кружевное белье.
— Ты собираешься с ним спать?
— С кем?
— С Филипповым!
— Вряд ли я успею залезть к нему в постель сегодня. Хотя, дорогой, все возможно. Насколько я поняла, он большой бабник…
Германа душила ревность. Но он не останавливал Аллу. Он был почему-то уверен, что она переспит с Филипповым. И именно сегодня.
Если Алла чего-то хочет, она обязательно этого добьется.
Успокаивало одно — после встречи с Аллой Филиппову уже не жить.
До Успенской, где в своем домике ждал Катю Шилин, ехали больше часа. И потом внимательно присматривались к аккуратному — десять на десять метров — домику. Вроде ничего подозрительного. Банька топится, какой-то невзрачный мужичок старается. Этот помехой не будет.
Ровно в восемь к дому подъехал джип «Ленд Крузер». Ну вот и хозяин дома пожаловал.
Из машины выскочили два крепыша, открыли ворота. Значит, в доме, кроме истопника, нет никого, кто мог бы это сделать. Это хорошо. С двумя телохранителями и водителем возни будет немного.
— Ты мне скажи, Толик, на зону годков эдак на дцать хочешь? — спросил у сутенера Федот.
— Да еще плюс западло за «решками». К каким-нибудь отморозкам беспредельным бросим, — добавил жару Кулик. — А они тебя парашу языком заставят вылизать…
— Нет… — испуганно покачал головой тот.
— Тогда сейчас возьмешь Катю, подъедешь с ней к своему сраному клиенту. Сдашь ее, пожелаешь ему веселой ночки и как ни в чем не бывало уедешь…
Что ему делать, Толик знал и без того Но дело важное, и Степан должен был заинструктировать его до слез. Чтобы ненароком чего-нибудь не напутал. А то потом ведь плакать крокодильими слезами будет, говорить, что не так понял.
— В общем, если вспугнешь клиента, тебе ад раем покажется. Понятно, щенок?
— Да понял, понял…
— А ты, Катя, не бойся, в обиду мы тебя не дадим… Степану не хотелось бросать девочку в объятия извращенца, но приходилось.
Она поехала к дому вместе с сутенером.
— А что у тебя за тачка? — услышал Степан. — И черт какой-то за рулем…
Это телохранитель Шилина обращался к Толику. Через подслушивающее устройство Степан и его опера контролировали каждый звук.
— Да понимаешь, моя сломалась…
Сутенера и Катю привез Эдик на своей машине.
— Вот пришлось кента попросить. Выручил..
Не один раз Шилин получал девочек от Сверчка, и его телохранитель знает, на какой машине должен был приезжать сутенер.
— Проезжай!
Машина въехала во двор. Ворота за ней закрылись.
— Тебя Катя зовут? — спросил незнакомый голос.
— Да…
— К Ивану Геннадьевичу в гости?
— Да…
— Пошли, он тебя развеселит. — И гнусный смешок.
И обращаясь к Толику:
— А ты давай сваливай отсюда. Завтра утром прикатишь…
Через пару минут машина с Эдиком и сутенером выехала со двора.
Голос Шилина:
— Здравствуй, Катенька. Заждался я тебя…
— Здравствуйте! — робко, жалостливо.
— Иди ко мне, расстегни вот здесь…
— Так сразу? — чуть не заплакала Катя.
— А ты что, крошка, думала, я тебе стихи читать буду?..
— Нет, не стихи… А что вы хотите делать?
— Ух ты! Ты хочешь знать, что я собираюсь делать? — обрадовался Шилин. — Тебя это заводит?
Катя молчала.
— Да ты у меня девочка с фантазией… Слушай, кроха…
И Шилин принялся описывать предстоящее действо в таких подробностях, что слушать было просто невмоготу.
— Ну мразь! — выдавил из себя Степан.
Он выключил звук. И магнитофон наматывал разговор втихую. Через каждые пятнадцать секунд он включался в разговор и каждый раз слышал несусветную гадость.
— Ну, все, пора за дело, — наконец услышал он. — Иди, моя голубка, я тебя…
И снова Степан выключил звук.
— И нам пора за дело!