Судьба
Шрифт:
– Если наших жуков воруют куры или крысы, – сказала она, – то следующую партию нам нужно сделать невкусной. Получится?
– Вообще-то они и так не ахти какой деликатес, – отозвался Энрике. – Изменить вкус несложно, но лучше бы нам купить живых кур и привезти в лабораторию – на месте разбираться с вариантами. Похоже, это еще одна вещь, о которой нужно было подумать заранее. А я все возился с микробами.
– У тебя все отлично получается, – успокоила доктора Катриона. – И Майлз очень доволен полученной концентрацией.
Энрике просиял.
– Ну что ж, пора тогда задуматься и о системе роботизированного сбора.
– Да уж, – кивнула Катриона. – Рабочих с лопатами сюда посылать явно не стоит. Так наплевательски относиться к жизни могли лишь в Период Изоляции.
Она запнулась на секунду и продолжила:
– Хотя сбор отходов обеспечил бы занятость живущих в Округе, если система успеет заработать.
Энрике согласно покивал.
– Думаю, можно научить жуков концентрироваться в мобильных контейнерах – как делали их предшественники. Ну как, посчитаем еще?
Они разбили площадку на сектора, чтобы провести подсчет более тщательно, чем накануне. По сравнению со вчерашним общее количество жуков увеличилось на три особи. Целая сотня пропала неизвестно куда, и следов этой орды не было ни под листвой, ни под валежником.
Энрике озабоченно поджал губы:
– Жуков из следующей партии пронумеруем. И снабдим маячками, чтобы отслеживать местонахождение.
Внедрять крохотные маячки в маленьких инсектоидов – нудная работа, и технику из хассадарской лаборатории, кому будет поручено это дело, не позавидуешь. И все-таки Катриона согласилась – это разумно!
Через пару минут леди Форкосиган спросила:
– А как у нас дела с анализом растительности?
– О! – проговорил Энрике нерешительно. – Хорошо, что напомнила.
Катриона, которую этот вопрос страшно интересовал, посмотрела на доктора с легким упреком.
– Ты же понимаешь, – начала она, – за восемьдесят лет ту радиацию, которая держалась на поверхности, могло вымыть дождями. Что и случилось. Остальная заключена либо в растениях, либо в нижних слоях почвы. И нам крайне важно узнать, какие растения способны лучше других абсорбировать подпочвенную радиацию. И какие из этих растений предпочитают поглощать наши жуки. Если мы сможем найти некую оптимальную комбинацию, то засадим зону нужными растениями и процесс пойдет гораздо быстрее.
– У меня людей на все не хватает…
– Можно привлечь народ из окружного колледжа в Хассадаре, – предложила Катриона. – Там же есть отделения ботаники, агрономии. Им бы понравилось участвовать в нашем проекте.
Хотя исследования местной биосферы уже проводились, и Катриона знала, что смотрители постоянно обновляют карту распределения радиации, делая это с воздуха. Теперь же, вероятно, придется обратиться в колледж.
– Мы стараемся держать наши дела в секрете, – сказал доктор. – Ну, может быть, не совсем в секрете, но, во всяком случае, никому не хотим внушать необоснованных надежд, как говорит твой муж.
Необоснованные надежды. И необоснованные страхи.
– Майлз питает самые большие надежды. А потому скоро нам придется все раскрыть, – сказала Катриона и добавила предусмотрительно: – Вероятно.
После чего, подумав, продолжила:
– Все здесь, в Округе, борются за ресурсы, и это главная проблема. А Майлз говорит – лучшим решением проблемы станет увеличение объема ресурсов, чтобы хватило всем.
Она шла бок о бок с Энрике, который, поглядывая по сторонам, выискивал что-то в бурой растительности. Жуков? А может быть, новые идеи?
– А что он планирует делать на этой земле? – спросил ученый, когда они дошли до края участка и повернули назад. – Конечно, наш проект с жуками-радиофагами – вещь чрезвычайно интересная с точки зрения как теоретической, так и прикладной науки. Но, как я себе это представляю, Округ Форкосиган не страдает от перенаселения. Марсия говорит, что в столице людей становится все меньше, а теперь еще и эта эмиграция на Зергияр. Почему бы не оставить все как есть и просто любоваться местными красотами?
– С безопасного расстояния? – сухо спросила Катриона. – На веки вечные?
Энрике пожал плечами:
– На этой планете немало бросовых земель, где не селятся люди. Заниматься сельским хозяйством? Это уже архаика. Промышленное производство еды и материалов более эффективно. А города все растут.
– Но ведь не все хотят жить в коробках из пласкрета, – отозвалась Катриона. Она уж точно не хочет! – К тому же в основе любого промышленного биопроизводства лежат природные компоненты.
– Согласен! Но все равно отсюда толком ничего не получишь. Даже после очистки уровень остаточной радиации будет слишком высок, и выращенная здесь еда, мягко говоря, вряд ли попадет на стол. Волокно… быть может…
Энрике нахмурился – сомнения его не отпускали.
– Здесь был один из самых лучших сельхозрайонов, – сказала Катриона. – И, по-моему, первым делом мы могли бы заняться здесь выращиванием цветов.
Она словно воочию увидела акры и акры плодородных земель, украшенных многоцветьем роскошных бутонов.
– Вот как? – моргнул Энрике. – А это действительно было бы здорово!
– Даже если разбить обычный парк, где люди станут гулять без дозиметров, ставить палатки и отдыхать, мы были бы счастливы. Нам так недостает открытых пространств! Наших зеленых и красно-бурых открытых пространств!
– Значит, сад? – переспросил Энрике. – Сад площадью в две сотни километров?
Катриона улыбнулась:
– А почему бы и нет?
– Амбициозный проект!
– Майлз, – сказала Катриона, мысленно сосчитав до пяти, чтобы отвлечься, – человек широких взглядов.