Судьба
Шрифт:
И с какой стати я думаю о поцелуе с ним?
Я же только что сказала ему, что мне надо во всём разобраться. Меньше всего мне надо сейчас всё усложнить, когда я не готова пойти дальше.
Думаю, он тоже это понял. Он снова сдвинул меня, но на этот раз, он положил мою голову под свой подбородок, словно устраивался спать.
Я попыталась встать, но он не был готов отпустить меня.
— Не сейчас, — сонно взмолился он.
В его голосе прозвучала уязвимость, которой я раньше никогда не слышала, и у меня защемило сердце. Что может быть плохого в том, чтобы полежать с ним так ещё несколько минут?
Рукам было неудобно. Они были сложены подо мной в этом положении, и поэтому я опустила их по обе стороны от него. Он удовлетворённо вздохнул, и я почувствовала, как его дыхание замедлилось, и он наконец стал поддаваться сну.
— Голубка, — пробормотал он так нежно, что я не смогла наверняка определить бодрствовал ли он или уже уснул.
— Да, — ответила я, начав тоже дремать.
Его следующие слова были едва распознаваемы, но они всё равно выбили весь воздух из моих лёгких.
— Я люблю тебя.
ГЛАВА 16
КРИС
Кто-то без тормозов барабанил по моей голове, зажатой в тиски. Это было единственным объяснением нестерпимой боли в черепе и чувству, что мои глаза вот-вот вылетят из своих орбит. Я застонал, желая, чтобы кто-то просто продолжил начатое и уже убил меня.
Сквозь туман боли проник звук, нежный женский вздох, от которого я тут же позабыл о своём страдании. Внезапно я исключительно сосредоточился на мягком, тёплом теле, которое обнимал. Шелковистые волосы щекотали нос, и нежный цветочный аромат овладел моими чувствами.
Я открыл глаза и обнаружил себя на диване в гостевом доме... с Бет. Боже, как же приятно было обнимать её. Должно быть, мне это снилось.
И только через минуту я осознал, что тяжкий груз, сковавший мою грудь уже несколько дней, исчез. Ну, а потом я заметил блаженное состояние моего Мори. Демон был настолько счастлив, что практически мурлыкал.
Бет пошевелилась, как и моё тело. Видимо не только мой Мори был взбудоражен близостью с нашей парой. Я принудил своё тело расслабиться. Учитывая, что я мог испытывать желание, когда моя голова готова была расколоться, можно было понять, как сильно я хотел эту женщину. Но сейчас я испытывал куда большую потребность обнять её, чем в следующем вдохе, и я не хотел сотворить ничего, что прогнало бы её из моего объятия.
Ради кусочка пасты-гунна я бы убил сейчас, да и банка была в моей сумке, стоявшей буквально в нескольких метрах от дивана, но ничто не заставит меня встать с этого дивана. Что-то подсказывало мне, что Бет не позволит нам продолжить нашу спящую афёру, как только проснётся, а я хотел насладиться этим как можно дольше.
Изо всех сил стараясь проигнорировать безжалостный стук в голове, я прокрутил в голове события прошлой ночи, переживая каждую минуту с момента, как увидел Бет. Некоторые из воспоминаний были немного туманными из-за алкоголя, но, ни в коем случае я не мог забыть её руки на мне, когда она раздевала меня или ощущение её тела на мне, когда я притянул её к себе. И только мысль об этом послала свежую волну жара по мне, и мне пришлось бороться с желанием прижаться к ней ближе.
Я сосредоточился на воспоминании об её поведении, когда она ухаживала за мной и о том, что она мне сказала. Она сказала мне, что никогда не сможет ненавидеть меня и что она скучала по мне. Она даже улыбнулась несколько раз. Означало ли это, что она простила меня? Готова ли она была дать нам шанс? Она вернулась. Это же должно что-то значить.
Я ушёл из этого дома в ночь, когда она едва не разорвала связь, чувствуя, как моё сердце вырвали из груди. Услышав её слова, что она ждала моего возвращения домой и как она винила себя за мой отъезд, наполнили меня ужасным сожалением. Вплоть до той минуты я и не осознавал, как сильно обидел её, и я возненавидел себя за это. Боль, которую я ощущал последние четыре дня, не шли ни в какое сравнение с тем, через что я заставил пройти её.
— Мммм, — нежно пробормотала Бет.
Она заёрзала и, тихо ахнув, замерла. Не желая пугать её, я не двигался, ожидая, что же она сделает.
Прошло несколько минут, прежде чем она начала отодвигаться от меня. Инстинктивно моя рука напряглась на её талии, я пока что не желал отпускать её. Она легла обратно и безропотно вздохнула.
— На этот раз я не забиралась в твою постель, — пробурчала она.
По груди растеклась лёгкость. Невзирая на её слова, она не прозвучала расстроенной, что спала со мной. Мне это не почудилось и не приснилось. Что-то между нами изменилось.
Я улыбнулся в её волосы.
— Не думаю, что это можно назвать постелью.
Она тихо фыркнула и снова начала вставать. На этот раз я не стал останавливать её, но когда она случайно ударила меня локтем в голову, я не смог сдержать стон боли.
Бет села и посмотрела на меня, обеспокоенно нахмурившись.
— Ты в порядке?
Я вздрогнул и накрыл глаза рукой.
— Дам тебе знать, как только моя голова перестанет грозить взорваться.
Её смех стал неожиданностью и самым красивым звуком, что я когда-либо слышал. Ещё день назад, я боялся, что никогда больше его не услышу.
— Такое бывает, когда напиваются до беспамятства, — пожурила она. — И что же подтолкнуло тебя напиться демоническим ликёром?
— Во всём виноват Ниалл, — простонал я, закрывая лицо руками.
Подробности того, как мы оказались в баре "Сол" были расплывчатыми, но я помнил, как Ниалл подначивал меня на раунд нобса — демоническая игра с алкоголем. Мой разум был затуманен, иначе я никогда бы не принял вызов от ирландца, любимым занятием которого была выпивка.
— Да, уверена, он с силой заливал в тебя эту гадость, — сказала она без капли сочувствия, а потом встала и направилась в спальню.
Я взглянул на спортивную сумку, стоявшую на другом конце кофейного столика, задаваясь вопросом, насколько будет больно встать и подойти к ней. Приложив огромные усилия, я умудрился сесть, но повалился на подушки. Комната бешено закружилась. Пот проступил на лбу, и я сглотнул от начавшегося мятежа в желудке.
— Убейте меня.
Я снова принял горизонтальное положение, медленно и глубоко дыша, желая успокоить бурлящий желудок. Как-то раз я уже перебрал муррена и должен был помнить, что похмелье становится ещё хуже, когда начинаешь двигаться.