Чтение онлайн

Так и есть, подумал он. Или было.

— Дело в том, Кики, что я чувствую себя так, словно выгоняю из дома вдову и сирот.

Она сумела улыбнуться.

— Мы — пятеро сильных самостоятельных женщин. Мы не обвиняем тебя… ну, может, только я слегка, но, по крайней мере, я осознаю, насколько несправедлива к тебе. Мои чувства к тебе не способствуют справедливому отношению.

— А что ты чувствуешь ко мне?

Кики испустила маленький вздох, пока официант расставлял закуски и зажигал свечу между ними.

— Ты получаешь дом, а мог бы получить гораздо большее. Я люблю тебя. Но я преодолею это чувство. — Слегка склонив голову, она подняла вилку. — Есть ли что-нибудь еще, что ты хочешь знать?

Когда он снова взял ее за руку, она не отняла ее, но ждала.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль, — осторожно вымолвил Трент.

Как замечательно ее рука вписывается в его ладонь, подумал он, глядя вниз. Как успокаивающе переплести свои пальцы с ее.

— Я просто не в состоянии дать тебе — или кому-то другому — обещаний любви и преданности.

— Это грустно. — Кики покачала головой, снова встретив его взгляд. — Понимаешь, я теряю только дом. И могу найти другой. А ты теряешь оставшуюся часть своей жизни, и другой у тебя не будет. — Она заставила себя улыбнуться и отодвинулась от него. — Если, конечно, ты не поддерживаешь идею Лилы о перевоплощении. Хорошее вино, — прокомментировала она. — Как оно называется?

— Осенний туман.

— Надо запомнить.

Кики бодро разговаривала, пока ела пищу, не ощущая вкуса. К тому времени, как принесли кофе, она превратилась в сплошную рану. Кики знала, что скорее разберет двигатель на части голыми руками, чем снова окажется на подобном ужине.

Любить его так отчаянно и все же быть достаточно сильной, чтобы притвориться, что способна прожить без него. Сидеть, жадно ловя каждый жест, каждое слово, и делать вид, что все легко и просто.

Ей хотелось кричать на него, бушевать и проклинать, перевести эмоции в безумие, и потом спокойно уйти от шторма. Но она могла только цепляться за холод своей гордости.

— Расскажи мне о своем бостонском доме, — попросила Кики.

Это будет что-то, подумала она, представить его в собственном доме.

Трент не мог насмотреться на нее. На то, как огоньками сверкают серьги в ее ушах. Как искусственное освещение мерцает в ее глазах. Но на всем протяжении вечера он чувствовал, что она запрятала часть себя, самую важную часть. И он никогда снова не сможет увидеть эту женщину целиком.

— Моем доме?

— Да, в котором ты живешь.

— Это просто дом.

Совершенно неожиданно в голову пришла мысль, что тот ничего не значит для него. Превосходные инвестиции — вот и все.

— Он в нескольких минутах ходьбы от офиса.

— Удобно. Давно ты там живешь?

— Около пяти лет. Собственно, я купил его у своего отца, когда он и его третья жена разводились и решили ликвидировать некоторые активы.

— Понятно. — И очень боялась, что действительно многое становится понятным. — А твоя мать тоже живет в Бостоне?

— Нет. Она любит путешествовать. Быть привязанной к одному месту — не ее стиль.

— Похоже на нашу двоюродную бабушку Коллин. — Кики улыбнулась. — Это тетя моего отца, самый старший ребенок Бьянки.

— Бьянка, — протянул он и снова вспомнил то мгновение, когда почувствовал мягкое успокаивающее тепло на их соединенных с Кики руках.

— Она живет на круизных судах. Время от времени мы получаем открытки из очередного порта. Аруба или Мадагаскар. Ей около восьмидесяти, одержима одиночеством и скупа, как акула с похмелья. Все мы живем в страхе, что когда-нибудь она решит посетить нас.

— Я думал, что у тебя нет больше родственников, только Коко и сестры. — Его брови сошлись вместе. — Она могла бы что-нибудь знать об ожерелье.

— Коллин? — поразмыслив, Кики сморщила губы. — Сомневаюсь. Она была ребенком, когда Бьянка умерла, и провела большую часть девичества в школах-интернатах.

Кики машинально сняла серьги и помассировала мочки ушей. Желание, внезапное, как лесной пожар, заполыхало в крови Трента.

— В любом случае, если мы сможем найти ее — что вряд ли — и расскажем всю эту историю, она, вероятно, на всех парах примчится сюда, чтобы разнести стены по камешку. Она не чувствует никакой симпатии к Башням, но очень любит деньги.

— Она не похожа на твоих родных.

— О, у нас много чудиков в семейном шкафу. — Опустив сережки в сумочку, Кики оперлась на локти. — Двоюродный дедушка — младший сын Бьянки — получил пулю, выбираясь из окна замужней любовницы. Одной из его любовниц, должна сказать. Он выжил, затем уехал в Вест-Индию, и мы никогда больше не слышали о нем. Это было где-то в середине тридцатых годов. Этан — мой дедушка — потерял большую часть семейного состояния на картах и лошадях. Азартные игры были его слабостью и практически убили его. Он заключил пари, что сможет доплыть под парусом из Бар-Харбора до Ньюпорта и назад за шесть дней. Он приплыл в Ньюпорт и раньше срока отправился назад, когда попал в шторм и пропал в море. Что подразумевает, что он проиграл свою последнюю ставку.

— Похоже на авантюристов.

— Они были Калхоунами, — ответила Кики, как будто это все объясняло.

— Жаль, что Сент-Джеймсы не могут похвастаться чем-то подобным.

— Вот и хорошо. Я всегда задавалась вопросом, выбросилась бы Бьянка из того окна в башне, если бы знала, какими испорченными вырастут ее дети. — Кики задумчиво смотрела, как огни играют на темной воде. — Она, должно быть, сильно любила своего художника.

— Или была очень несчастна в браке.