Чтение онлайн

Прежде чем Балфур смог спросить, что Найджел имел в виду, вернулась Мэлди. Сердитый взгляд, брошенный на него, когда она ставила поднос с едой Найджелу на колени, заставил Балфура испугаться, что она подслушала их разговор. Но он быстро отбросил эту идею. Если бы Мэлди услышала что-нибудь, она бы не просто сердилась. Балфур понимал, что любому, случайно услышавшему их разговор могло показаться, будто они с братом цинично решали, кому с ней спать. Он сомневался, что признание о глубине и сложности его чувств заслужили бы симпатию с ее стороны. Мэлди была всего лишь раздражена его вмешательством и тем, что он отдавал ей приказы.

– Могу я помочь ему с едой?
– хмуро спросила Мэлди, увидев ухмылку Балфура.

Балфур тут же удивился, почему он испытывает такую бурную радость от того, что не только угадал ее настроение, но и был его причиной.

– Я думал, он достаточно поправился, чтобы есть самостоятельно.

– Да, так бы и было, если бы он не вставал и не прыгал по комнате.

– Я не прыгал, - невнятно возразил Найджел, бормоча проклятия и откусывая от куска хлеба, который отрезала для него Мэлди.

– А почему он не должен пытаться ходить?
– спросил Балфур, слегка нахмурившись, когда вдруг обнаружил, как побледнел его брат.
– Жар спал неделю назад или даже больше, и нет опасности, что раны снова откроются.

– Но теперь он должен восстановить потерянные силы. Если учесть, что он был очень сильно ранен в ногу, его первые шаги должны быть очень осторожными. Я понимаю, что подвигло его на такую глупость, - добавила Мэлди, внимательно наблюдая за Найджелом, поднимавшим кубок с сидром.
– Лежа в постели, отдыхая с полным животом, он не всегда осознает свою слабость и не имеет терпения, чтобы проявить осмотрительность. А между прочим, если делать слишком много и слишком быстро, то хромота в ноге может остаться навсегда.

Непреклонный тон ее голоса подсказал Балфуру, что она говорит правду, и он посмотрел на Найджела. Натянутое, почти сердитое выражение лица брата сказало ему, что Найджел тоже верит ее предостережениям. Как только жар у Найджела спал, Балфур решил, что его брат исцелен, и ему нужны только отдых и еда. Похоже, он был так же глуп, как и Найджел. Сейчас Балфур видел, что брат нуждается в очень внимательном уходе.

– Как движется план по освобождению Эрика и мести Битону?
– спросил Найджел, когда Мэлди забрала поднос.

– Медленно, - Балфур прислонился к одному из толстых высоких столбиков в изножьи кровати и скрестил руки на груди, - мы знаем очень мало о нем и Дублинне. Я отправил человека в самое сердце лагеря противника, но ему очень трудно передавать нам сведения. Даже самые простые детали могли бы помочь, но у нас и их нет.

– Говоря «простые», ты имеешь в виду, например, когда они открывают и закрывают ворота?
– спросила Мэлди, наливая себе сидра.

– Да, даже такие мелочи.

– Ну, открывают они их, когда солнце показывается над горизонтом, а закрывают на закате.

Мэлди едва не вздрогнула под взглядами братьев. Намек на недоверие в их глазах был вполне оправдан, но это не делало его менее неприятным. В своем стремлении хоть как-то помочь победить Битона, она не подумала о том, как будет выглядеть ее вмешательство. А еще она не подумала, что понадобиться правдоподобное объяснение тому, откуда у нее подобные сведения о врагах Мюрреев. Правда, заключающаяся в том, что она узнала все возможное о Битоне для того, чтобы было легче убить его, могла вызвать у Мюрреев подозрение или, что более вероятно, отвращение.

– Как ты узнала об этом?
– требовательно спросил Балфур.

– Я искала своих родственников в окрестностях Дублинна.

– Ты родственница Битона?

То, как Балфур произнес это — словно она призналась, что больна чумой, - только утвердило ее в решении никогда не открывать ему своего происхождения.

– Нет, мои родственники - менестрели. Я следовала за ними в Дублинн, но потом мы разминулись, и я задержалась в попытке выяснить, куда они отправились дальше. В Дублинне я жила у пожилой пары из деревни, они были так добры и пригласили меня остановиться у них.

– Почему ты ничего не сказала? Ты знала, что мы воюем с Битоном.

– Я не воин, сэр Балфур. И не знала, что вас может заинтересовать любая мелочь, которую я видела или слышала. И меня не было там, когда взяли в плен вашего брата.

Балфур вздохнул и запустил пятерню в волосы, а затем попытался растереть шею, чтобы избавится от внезапной боли.

– Прошу простить меня, госпожа Киркэлди. Я не хотел оскорбить или обвинить вас. С каждым днем, пока Эрик остается в руках этого человека, я все больше переживаю за его безопасность и, возможно, вижу предателей там, где их нет. Даже сейчас я удивляюсь, откуда он знал, где и когда поджидать парня, и это позволяет подозрению укорениться глубоко в моем сердце.

– Нет необходимости в таком смиренном раскаянии, - сказала она, - У вас война, а я незнакомка.

– Балфур, - отвлек Найджел внимание брата, - ты и правда думаешь, что кто-то предал нас? Что кто-то в Донкойле помог Битону захватить Эрика?

– Да. Удивительно, что я не подумал о такой возможности раньше, - ответил Балфур.

Пока братья обсуждали, кто мог их предать и почему, Мэлди не спеша убиралась в комнате. У нее отлегло от сердца, когда внимание Балфура переключилось на Найджела. Она высказалась слишком быстро, не подумав. Менестрели, решила она, хороший выбор в качестве родственников: очень немногие знали их имена, а странствующий образ жизни означал, что еще меньше людей могли знать об их местонахождении. Все, что ей нужно: придумать им имена. Вероятно, Балфур никогда не спросит об этом, но она хотела на всякий случай заготовить ответ.

Ложь начала опутывать ее своей сетью. Это одновременно беспокоило и пугало Мэлди. Она редко говорила неправду. Очевидно, у нее есть определенные способности ко лжи, но Мэлди не испытывала гордости по этому поводу. И хотя не желала этого, но должна была признаться себе, что особенно мучительно лгать именно Балфуру. И то, что он принял ее ложь без вопросов, и даже извинился за обоснованные подозрения на ее счет, только заставило ее почувствовать еще большее отвращение к себе. Мэлди не нравилось обманывать. Девушка была убеждена, что обманув того, кто приютил ее в своем доме и так легко поверил ей, она совершила грех, который останется темным пятном на ее душе на долгое время.