Чтение онлайн

Отныне она чувствовала себя связанной с Гонтаром и радовалась этому: если Дени попытается вызвать ее на ссору, капитан окажет ей вооруженную поддержку.

– Я хочу сказать, мадам, что отделаться от него будет трудно. Этот человек предпринимает отчаянные усилия, чтобы добиться благосклонности дофина.

– Благодарю вас за предостережение, капитан.

Они подъехали к первой ферме, Ла-Миранд. Большая часть ее была в лучшем состоянии, чем предполагала Жанна, однако хлев и соседние постройки, назначение которых она не смогла определить, сгорели от удара молнии. Здесь нужны были не только плотники, но и каменщики, да еще десяток работников.

Ле-Пальстель же, напротив, большой работы не требовал: судя по внешнему виду, здесь можно было селиться чуть ли не сразу. Плотник мог бы укрепить крышу и двери в присутствии жильцов.

Жанна, Гонтар и оба стражника вернулись в Ла-Шатр. Жак уже приехал и познакомился с Гонтаром. Видимо, городской старшина и капитан лучников внушил ему уважение, поскольку он тут же пригласил его вместе поужинать.

– За столом познакомитесь со всей нашей семьей, – сказал ему Жак.

Он сообщил Жанне, что плотник из Орлеана приедет завтра и сразу примется за работу в Ла-Дульсаде. Похоже, Жаку больше всех не терпелось восстановить замок.

Следующий день был просто сумасшедший: нанимали людей, решали, как перестраивать каждую ферму.

Жанна жаждала обрести покой улицы Бюшри. Опьянев от свежего воздуха и новых впечатлений, Франсуа осмелел и громко требовал лошадь и собаку. Абигейл и Йозеф узнавали мир и пытались решить, какое место могут занять в нем, ибо, став христианами, получили право владеть землей. Они с восхищением срывали первые стебельки и блаженствовали в полях, словно в раю. И Жак, главное – Жак, который дышал только спертым воздухом меняльных контор и никогда не пачкал тонких рук землей, сразу же проникся любовью к новому владению. Жанна была поражена всем этим.

Она давно смирилась с презрением горожан к вилланам [13] , грязнулям, земляным кротам, об этом вскользь упомянул даже король, рассуждая о необходимости вновь заселить деревню. Внезапно она обнаружила, что теперь, когда прежние сервы [14] исчезли, а сеньоры обеднели за годы войны, жители городов почувствовали свою зависимость от крестьян. Мука стала редкостью, говядина дорожала вдвое каждый год – вот все и изменилось: по сути, горожане стали сервами вилланов.

Жанна решила наконец рассказать Жаку о своем брате. Он выслушал ее с озабоченным видом.

– Этот человек тебе не брат. Во всяком случае, как я это понимаю. Его присутствие в здешних местах создает у меня ощущение, что мы возводим нашу хижину рядом с волчьим логовом, – сказал он.

За ужином Гонтар дал понять супругам де л'Эстуаль, что им будет трудно все время ездить из Парижа в Берри и, даже живи они здесь, регулярно наведываться на все фермы.

– Вам нужен управляющий, – сказал он.

– Вы знаете кого-нибудь? – спросил Жак.

– Ремесло это исчезает. Но среди моих людей немало таких, кто восхищается вашими славными начинаниями. К вашему следующему приезду я подберу для вас подходящего человека.

Под конец он сообщил им, что герцог Иоанн II Алансонский арестован и брошен в тюрьму за злокозненные интриги и сговор с англичанами.

Слава богу, королевские осведомители трудились неустанно. Однако Жак и Жанна все же испытали неприятное чувство. Хвалебные гимны не могли заглушить карканья воронов.

В повозке, увозившей их в Париж, они вели себя так, словно возвращались из дворца короля Артура в Камелоте. Одного взгляда на Франсуа было достаточно, чтобы увериться в благотворности свежего воздуха. Лицо у него округлилось, щеки покрыл румянец.

– Хозяйка, наш мальчуган преобразился! – восклицала кормилица.

Из этого следовало, что Франсуа должен как можно чаще бывать в Ла-Дульсаде. Однако всем вдруг стало ясно, что даже если замок будет отстроен в ближайшие недели, мальчик не сможет жить там постоянно. Ибо пришло время подумать о его образовании: ему необходимо поступить в коллеж, иными словами, в Ла-Дульсаде он будет проводить только каникулы. Самое разумное решение – записать его в коллеж в Орлеане, на полпути между Ла-Дульсадом и Парижем, главное же – подальше от буйных парижских школяров.

Жанна понимала неизбежность расставания, которое пыталась отсрочить, нанимая для сына домашних учителей. У нее сжималось сердце при мысли о разлуке с ним, но хитрить с собой дальше было нельзя.

Да и Йозефа нужно отдать в один из христианских коллежей: образование, которое он получил в йешиве, выбранной для него отцом, не могло подготовить его к жизни на равных в мире неверных. Жак решил, что его следует записать в один коллеж с Франсуа. Жанна согласилась:

– Тогда Йозеф хоть присмотрит за ним!

Впервые в жизни она так остро осознала, что все имеет свою оборотную сторону: появление в их жизни замка Ла-Дульсад, манившего их, словно земля обетованная, неожиданно обернулось пересмотром всего уклада их жизни и потребовало срочных и весьма нелегких решений. Размышлять обо всем этом они начали уже в повозке.

Что станется с Франсуа, когда он попадет в общество других мальчишек? Не будет ли страдать в коллеже от холода? Голодать? Сохранит ли открытый характер, столь радующий его близких?

И еще одна неприятность – отнюдь не самая маленькая – возникла на горизонте. Ее презренный брат оказался слишком близко от Ла-Дульсада. Она не сомневалась, что рано или поздно Дени явится и начнет терзать ее, пытаясь осуществить свои темные замыслы.

Другое следствие визита в Ла-Дульсад: из случайных разговоров с Жаком Абигейл с изумлением поняла, что, став христианкой, она получила право владеть землей и домами в любой провинции королевства, что евреям было запрещено.

– Нам пора перестать называть тебя Абигейл, – заметил Жак. – Это довольно странное для Франции имя, к тому же тебе уже дали другое.