Чтение онлайн

У старших членов полифама будет гораздо больше времени для детей, они смогут делиться с ними своими знаниями, устраивать игры и развлечения, возить на экскурсии, в музеи, библиотеки. Какие-то полифамы сумеют даже организовать домашние классы. Как это облегчило бы существование наших школ.

Возникновение уличных банд - это проявление задавленного порыва молодого человека принадлежать к племени, роду, фратрии. То есть к тесному сообществу, а не только к государству, в котором каждый так обезличен. Полифам даст многим подрастающим молодым людям это столь необходимое чувство.

Дамоклов меч распада семьи перестанет висеть над детскими головами. Кто-то из членов полифама может покинуть группу - это не исключено, - но ядро останется неразрушенным. Чувство стабильности, уверенности в завтрашнем дне что может быть важнее?

В конце книги приводились адреса и телефоны, по которым заинтересованный читатель мог получить ответы на свои вопросы. Кипер позвонил. И ему сказали, что доктор Деборович как раз отправляется на восточный берег с лекционным турне. Будет выступать в Главном городе тогда-то, в таком-то часу, по такому-то адресу. Кафедра социологии местного колледжа не побоялась предоставить одну из своих аудиторий для доклада на такую острую и провокационную тему.

Закончив своe выступление, доктор Деборович предложила задавать вопросы. Конечно, еe слушателей в первую очередь интересовало, как она реализует свои теории в собственной жизни.

– У вас самой есть семья? Какая? Обычная или полифам?

– Мы сейчас живeм вшестером: мой семилетний сын от первого брака, я, два моих мужа, их невеста и девятилетняя дочка одного из них. Невеста присоединилась к нам недавно и ещe не знает, готова ли она к таким отношениям. Мой третий - то есть вообще-то четвeртый - муж, например, ещe не готов, поэтому пока он живeт отдельно. Но часто бывает у нас, присоединяется к нашим пикникам.

– Кого из ваших трeх нынешних мужей ваш сын называет папой?

– Мы все называем друг друга только по именам.

– Кто зарабатывает деньги? Как решается вопрос, на что тратить, а на что нет?

– Эта проблема - одна из самых трудных. Мы поняли, что демократия здесь невозможна. Многие полифамы развалились из-за споров о деньгах. Поэтому мы вручили бразды правления самому справедливому из нас, моему второму мужу Себастьяну. То есть мы все участвуем в обсуждении предстоящих трат, но наши голоса - совещательные. Последнее слово за ним. Каждый работающий вносит три четверти своего заработка в общую кассу. Остальное может тратить, как ему заблагорассудится.

– Знают ли ваши соседи про ваш необычный стиль жизни? Знают ли на работе у ваших мужей? В школе у детей?

– Видимо, догадываются. Но формально мы соблюдаем декорум. Купили дом на две семьи, с двумя разными входами. А то, что внутри проделана дверь, соединяющая обе половины, - это никого не касается.

– Даже двум людям бывает трудно сойтись из-за разницы вкусов и характеров. Как же вы уживаетесь вчетвером?

– Уживаться гораздо легче, если мы не ждем, что другой должен стать твоей исключительной собственностью. Возьмите дружеские компании. Многие из них держатся десятилетиями. И это потому, что в них людей свела только сердечная привязанность, не нагруженная багажом взаимных требований и социальных условностей. При этом друзья часто помогают друг другу - но по доброте и отзывчивости, а не по обязанности. Часто внутри этих групп загораются и текут тайные романы. Уберите с них покров тайны - и у вас получится почти готовый полифам. Только необходимость таиться создаeт клубок подозрений, зависти, напряжения, обид.

– Были у вас уже случаи, когда кто-то из членов покинул полифам?

– В нашей группе - нет. Хотя в принципе мы готовы к этому. Но надеемся, что ядро сохранится. У нас гораздо больше шансов уцелеть, чем у моногамной семьи. Мы не знаем, сколько пар в Америке сегодня поклялись у алтаря "хранить, любить и беречь друг друга, до тех пор пока смерть нас не разлучит". Но мы знаем, что пять или даже шесть пар из каждых десяти кончат разводом. Статистика безжалостна.

– Если в полифаме так много преимуществ, почему же он до сих пор остаeтся таким редким явлением, почти аномалией?

– Потому что у него есть смертельные враги. И враги эти - самый могущественный клан в Америке. Имя этого клана: Американская ассоциация адвокатов. Число их достигло, говорят, уже шестисот тысяч. В Америке живут 70% адвокатов мира. Их огромные доходы на сорок процентов состоят из оформления разводов, раздела имущества, получения и передачи наследства. Распространение полифамов лишит адвокатов большой части этих заработков. Разводы резко пойдут на убыль, имущество будет оставаться внутри большой семьи, которая легально может быть оформлена как корпорация. А так как подавляющее большинство наших законодателей на штатном и федеральном уровне - члены этой ассоциации, они будут отчаянно сопротивляться легализации полифамов. Борьба предстоит долгая и нелeгкая.

– Неужели три ваших мужа не ревнуют вас друг к другу?

– Когда мы начинали наше движение "Любовь без границ", ревность казалась нам главным врагом и опасностью. Мы создали даже специальные тренировочные лагеря, где желающие могли пробовать свои силы в борьбе с этим чувством. Арендовали какой-нибудь уединeнный курорт, где пары и одиночки поселялись на две-три недели. Условие было такое, что каждую ночь каждый может проводить с новым партнeром. И что же оказалось? Никто не скрежетал зубами, не хватался за нож, не вызывал на дуэль. Но эксперимент начал разваливаться совсем по другой причине. Уже на второй, на третий день в колонии стали возникать устойчивые любовные пары, которые больше не хотели меняться партнeрами, не хотели ни с кем другим.

– Вот именно!.. Вот именно!..

В голосе, долетевшем из задних рядов, звучали гнев и насмешка. Лица вскочившей женщины не было видно - только торчал из полумрака еe обличающий палец.

– Вы можете хоть неделю расписывать нам ваш хвалeный полифам, а правда всe равно выйдет наружу!

– Какую же именно правду вы имеете в виду?

– А ту, что мужчина и женщина были созданы друг для друга. И после того, как они сливаются в браке, становятся одной плотью, им больше никто-никто не нужен. А все эти миллионы измен и разводов - только от нашей жадности и ненасытности.

– Я чувствую, что ваш протест и возмущение имеют глубоко личный оттенок. И вы не допускаете, что у других людей мог быть совсем другой опыт. Тоже очень личный и очень горький.

– Да, личный... От меня ушeл муж... Соблазнeнный вашими брошюрами и журналами... Ему, видите ли, захотелось, как он говорил, "расширить горизонты любви"... Я пыталась объяснить ему, как опасны эти эксперименты. Показать, что они разрушают самое ценное, что есть в браке: нашу исключительность, неповторимость друг для друга. Он не понимал. Не ценил. И, уйдя, разрушил главное моe сокровище: неповторимость.