Чтение онлайн

Ее правая рука отправляется мне между ног. Надеюсь, она знает, что делает? Пытаюсь расслабиться: очень важно сохранять эмоциональную вовлеченность. Ее руки ныряют мне в трусы, Джордана поглаживает мой лингам. Она проскакивает целые главы, предписанные сексуальным этикетом, но я ее прощаю.

Баранья голяшка.

У меня рука начинает болеть от того, что я держу ее у Джорданы между ног. Я чувствую жар ее йони, но она еще не намокла. Словечки из «Оргии»: намокла, потекла, дала сок. К Джордане ни одно из этих определений пока не применимо.

На прикроватном столике вижу книгу «Йога на каждый день». Джордана думает, что я растерялся, и смеется.

— Что ты делаешь? — Она смотрит на мою руку, зажатую между ее бедер. Джордана спрашивает о чем-то, не объясняя, что именно имеет в виду. Она падает на кровать рядом со мной, все еще немного смеясь, и стягивает трусики. Ее лобковые волосы оказываются длиннее, чем я представлял, и шелковистее. — Давай, — говорит она и тащит с меня трусы. Я снимаю их, извиваясь как червяк и болтая ногами. Теперь на мне только спортивные носки с эмблемой «Уилсон». Мои лобковые волосы, редкие и сухие, похожи на бородку. Она улыбается, точно хочет сказать: «Вот это да!».

— А носки? — спрашивает она.

Я сгибаю колени и снимаю один носок за другим. Мы голые и лежим рядом. Повторяю золотое правило Чипса: один палец — оскорбление, два — любезность, три — удовольствие, четыре — задачка не из простых.

Моя рука скользит по ее груди вниз. Джордана немного раздвинула ноги. Я касаюсь ее йони; она липкая как клей. Я легко нахожу ее клитор и понимаю это по тому, как Джордана напрягается и отводит взгляд.

Она берет мою руку и делает ею круговые движения, потом снова откидывается назад. У моего отца гораздо больше ботинок, чем я думал. Восемь пар на полке для обуви в углу. Паром до Корка отправляется, а не пристает; теперь я это вижу. Это также означает, что прошло некоторое время. Есть быть точным, семь минут.

Джордана чешет руку. Мои пальцы немного размякли, а член чуть дергается.

Карманный словарик английского языка.

— У тебя презервативы есть? — спрашивает Джордана. Я замечаю на ее губах остатки желтка.

— Целых одиннадцать штук, — отвечаю я. — Они в моей комнате, под игровой приставкой.

Она приподнимает меня.

— Тогда вперед.

Пока меня нет, с ней все будет хорошо. Пошатываясь, спускаюсь по лестнице и захожу в свою комнату. В моем положении очень трудно искать что-либо под кроватью. Эрекция иногда делает тебя почти инвалидом.

Возвращаюсь в комнату по-прежнему с твердокаменным членом. Джордана лежит на боку спиной ко мне, положив руку на бедро. Ее грудь вздымается и опускается. Она словно рыдает. Я вижу пятна экземы на ее коленях, как будто кто-то ее побил. Поначалу она не замечает меня, зарывается лицом в одеяло и постанывает.

Я разрываю упаковку презерватива. Пахнет тоскливо. Отодвигаю крайнюю плоть — ее у меня много, как оборочки крема на торте-мороженом, — и помещаю презерватив на кончик. Затем накатываю его на свой стержень. Одетый в презерватив, мой пенис похож на грабителя банка с чулком на голове.

Джордана поворачивается ко мне лицом. У нее такой вид, будто кто-то поведал ей замечательный секрет. Она прикрывает ладонями свою йони… нет, свою киску. Возможно, ее смущает мое присутствие.

— Готов? — спрашивает она.

Она затаскивает меня на себя. Я касаюсь точно ее клитора: она вдруг вся намокла. Джордана привлекает меня к себе, и мой раскаленный прут касается ее вагины. На часах тринадцать минут девятого. Среднестатистический половой акт длится восемь минут. Показатель моего отца — десять. Я слежу за тем, как она медленно направляет мой член внутрь, точно вставляет в кофейный автомат скомканную банкноту.

В «Мэри Клер» была статья о том, как научить мужчину быть лучше в постели. Там говорилось, что один из эффективных способов отсрочить эякуляцию — думать о чем-нибудь странном и несексуальном:

Старческая пигментация — темные пятна на коже у престарелых.

Джордана издает тот же звук, как когда расчесывала свои спутанные волосы после плавания. Мне нравится, Она держит меня за талию, время от времени впиваясь ногтями в бока. Я не слышу ничего напоминающего хлопок при открытии банки. Значит, Чипс все наврал.

Салмагунди — блюдо из рубленого мяса, анчоусов, яиц и специй.

Часы показывают восемь двадцать два. Значит, половой акт длится уже девять минут. Я мужик. Я мужик, и у меня есть раскаленный прут. Со мной женщина. Ее киска намокла. Надо запомнить этот момент — потом напишу письмо в «Оргию». Тут мы начинаем трахаться по-взрослому, и мой внутренний голос меняет тон. Мой раскаленный прут, мой стержень, мой каменный член накачивает ее, полирует ее. Смешно видеть ее лицо. Она совсем не понимает, что делает. Я собираюсь кончить прямо в нее. Разбрызгать по ней свою сперму. Она извивается, и мы оба знаем: неважно, что мы так и остались в миссионерской позе. В следующий раз, когда я ее трахну, буду крутить ее вокруг своей оси, как колесо; в Камасутре эта позиция называется «волчок».

Когда Чипс изображал девчонку во время секса, он демонстрировал совсем не те звуки, которые издает сейчас Джордана.

Чувствую себя воздушным шариком, который наполняют водой из-под крана. По очереди представляю легкие курильщика, личинки насекомых и эндоскоп, но шарик по-прежнему раздувается, как живот у беременной, и вот я уже пытаюсь визуализировать шадуф, египетское приспособление для орошения в виде ведра на шестке, или гидру, многоголовую змею, но вода вдруг выплескивается фонтаном, и я перестаю думать.

В презервативе сгустки крови, по консистенции похожей на слизь. Я стаскиваю его со своего стержня, который по-прежнему похож на стержень, и бросаю на пол в комнате родителей. Ложусь на спину.

Джордана рядом. Она выглядит ужасно.

— Сколько у тебя было оргазмов? — спрашиваю я.

Она смотрит в потолок, чешет руку, и чешуйки кожи отлетают, как дым от сигареты, которую выкуривают после секса.

— Сколько? — повторяю я, но, кажется, в какой-то момент она перестала считать.