Чтение онлайн

Дверь с лязгом, грохотом и скрипом сдерживала натиск.

– Сейчас, сейчас. Кого там, на ночь, глядя, принесло, посреди леса покоя нет, – перекрикивая грохот и шум, раздался ворчливый, старческий голос.

Адуи прекратил свою атаку на дверь. Послышались шаркающие шаги, дверь открылась. После темноты ночи, свет свечи, озаряющий помещение, казался ослепительно ярким. Темный силуэт, на свет, в дверном проеме, заглянул им за спину, видимо заглядывая, нет ли там еще кого – нибудь. Он отступил в сторону, позволяя войти.

Не дожидаясь еще каких – либо, особых приглашений, Nэин и Адуи переступили через порог. Не нарушая молчания, они разглядывали друг – друга, вошедшие хозяина избушки, хозяин вошедших.

Перед ними стоял старец в льняной хламиде, обутый в аккуратно сплетенные из бересты лапти. Старцу судя по всему было уже не мало лет. И груз многих лет жизни, давящий на плечи, сгорбатил его. Седые, длинные волосы обрамляли, глубоко изрезанное морщинами лицо. Щуря подслеповатые глаза, старче вглядывался в припозднившихся визитеров. По – видимому, пытаясь определить, кто это потревожил его.

И сколько бы он не хмурил брови, изображая гнев неудовольствия, четко читался страх в его подернутых дымкой, светло – голубых глазах. Старец боялся за себя или же за кого – то.

Адуи повел носом, дернул ноздрями, неожиданно к нему вернулся пугающий его самого дар, это уже было забытое чувство и ощущение, кое возникало у него изредка, когда – то в юности. Порой он в чрезвычайных, опасных ситуациях начинал чувствовать: страх и испуг других людей, так словно он – страх имел липкую, пронзительную вонь, еще ощущал запах взволновано – бурлящей крови в их жилах. И он мог ощутить их даже если они скрывались где либо за стенами. Вот и сейчас он почуял страх этого старика и сладко – соленый, горячий запах его крови. Но, что – то было не так, страх был широкий, и крови было много. Это все не только один старик. Старик и еще кто – то, но не Nэин, ее он вообще не чуял, это был кто – то еще и их было много. Адуи взволновано взглянул на девушку, ему хотелось поделиться с ней открытием, но вот как объяснить то, что он ощущает? Этот его «дар» умение ощущать это, это было странным, слишком странным, что бы даже Nэин, рассказать об этом.

Nэин стояла сцепив за спиной руки и как – то свысока, с чувством превосходства рассматривала старика, чуть прищурив глаза.

Прихрамывая на левую ногу, старче прошел к широкой, застеленной лавке у, противоположной к входу, стены. Не предлагая вошедшим присесть, сам он уселся на лавку. Гневно сверкнув глазами, спросил, – Кто ж, вы такие будите? И чего вам надо? – громко крякнув, продолжил,– Если со злом пришли, то убивать меня нет смысла и так, на пороге смерти стою, сами видите, и за жизнь не цепляюсь, а грабить у меня нечего, – с этими словами он широко развел в стороны руки, обвел взглядом убогое, скромное жилище.

Вслед за неприветливым стариком Адуи обвел взглядом помещение, освещенное одинокой свечой. Избушка была низкой, с минимумом мебели и утвари: – стол из тесаных досок, полка с выставленными на ней глиняными, маленькими, узкими, но высокими сосудами, были средь них и пузатенькие, ко всем сосудикам были привязаны берестянки с надписями, еще в комнате было пора лавок, широкая у стены, да поуже у стола, в углу стояла кадушка, вот и все. Ближе к центру от правой стены стояла массивная, занимавшая чуть не половину избы, небеленая печь. Один угол был отгорожен досками, что находилось в этом закутке, от порога видно не было. В избе пахло плавленым воском и горько – медовым запахом сушеных трав. Вдоль стен были развешаны пучки сушеных, разнообразных стебельков, листьев, соцветий, корешков.

Старик, крехтя в неудовольствии, выжыдающе уставился на непрошенных гостей. Nэин не спешила с ответом, а Адуи по совету ее, счел лучшим помалкивать. Расцепив руки девушка, прошла ко второй лавке, имеющейся в избе и сев, облокотилась на стол.

– Что ж Ты, так неприветливо долгожданных гостей встречаешь, старец? – произнесла Nэин, вонзившись взглядом в скривившегося от ее слов старика.

– «Долгожданных»? – шипя, отозвался дед и, прищуриваясь еще раз, вгляделся в их лица. Мотнув головой, сердито прогрохотал, – Я вас знать не знаю и никого ни от кого не жду!

– Говорите кто такие? Откуда? И что вам надо здесь? А лучше убирайтесь вон, оставьте бедного старика в покое! – ультимативным тоном потребовал старец, осмелев.

Nэин прикрыв глаза, покачала головой.

– Нет! – тихо и властно произнесла она.

И открыв глаза, исподлобья, пронзительно взглянула, на старика и в тот миг было в ее взгляде, что – то такое, что Адуи не мог понять, вернее, объяснить ни себе, ни тем более кому – либо.

Старик порывисто вскочил на ноги, взметнулась седая копна волос, в нем кипел ядовитой кашей гнев, с толикой смятения и страха. Nэин тоже встала, но в отличии от старца, спокойно, надменно. И снова, заложив руки за спину, отвернулась от старика и стала рассматривать висящие на стенах разнообразные пучки трав и прочего. Тоном вежливой и скучной беседы произнесла, – Ты, да и все, так называемые твои «братья», что сейчас внизу попрятались в своих норах, ждали меня, все ждали меня много лет.

Заметно вздрогнув всем телом, старец как пеплом осел, сев обратно на свою лавку. Гримасы чувств на лице его чередой сменяли одна другую. Искаженное гневом и негодованием лицо, поразило изумление, что было смыто ужасом вины и в итоге озарилось светом радости, и благоговением с облаками виноватого заискивания.

Адуи изумили слова Nэин и реакция старика на ее слова. Кругом шла голова от вихря мыслей и соображений, но одна второстепенная мысль ярко светилась, – как же, так откуда Nэин, узнала о тех, других, что прятались? Ладно, он их, ощутил, почувствовал их присутствие, но Nэин, он же несмотря ни на что, уверен, что она здесь впервые и что она не знает, что да как, тут.

Старик сидел не шелохнувшись, только раскрывал рот в беззвучных фразах, как рыба выброшенная на сушу. Изумленным и влюбленным взглядом, всматривался он в девушку представшую пред ним. Лицо его озарялось внутренним открытием, словно открылась ему великая истина и тайна, будто соприкоснулся он с величайшим, непостижимым, святейшим – божественным.

Ошеломленный Адуи стоял, переводя взгляд со старика на Nэин, с Nэин на старика. И ни как не мог взять в толк, что же произошло тут сейчас, что так радикально изменило поведенье старца? И кто такая Nэин и что она такого сделала, что такое она говорит, за кого она себя выдает?

Конец ознакомительного фрагмента.