Шрифт:
Когда у супруги мистера Фредерика К. Литла родился второй сын, все сразу же увидели, что ребенок не больше мыши. Сказать по правде, младенец был вылитый мышонок: ростом он едва достигал двух дюймов, у него был острый мышиный нос, мышиный хвост, мышиные усы и милые застенчивые повадки. Очень скоро он стал носить серую шляпу и трость, как и полагается благовоспитанным мышам. Мистер и миссис Литл назвали его Стюарт. Мистер Литл сделал ему крошечную кроватку из коробки для сигарет и четырех бельевых прищепок.
В отличие от большинства младенцев, Стюарт сразу же начал ходить. В недельном возрасте он уже взбирался на лампы по шнуру. Миссис Литл быстро поняла, что ему не подходят детские платьица, которые она приготовила. Поэтому она села за машинку и сшила хорошенький синий шерстяной костюм с накладными карманами, где он мог держать платок, деньги и ключи. Каждое утро, пока Стюарт был еще в постели, она заходила к нему в комнату, чтобы положить его на маленькие весы для взвешивания писем. Когда он только родился, его можно было бы отправить почтой с маркой всего в три цента, но родители вовсе не собирались с ним расставаться. Когда оказалось, что в месячном возрасте он весит всего десять граммов, мать так испугалась, что послала за доктором. Доктор пришел в восторг от Стюарта, сказал, что мышонок – большая редкость в американской семье. Он поставил ему градусник, выслушал грудную клетку и сердце и даже заглянул с помощью фонарика в уши, сохраняя при этом серьезный вид (надо отдать ему должное, не каждый врач может не улыбнувшись заглянуть в мышиное ухо). Все было в полном порядке, и миссис Литл страшно обрадовалась.
– Кормите его получше, – весело сказал доктор на прощанье.
Литлы жили в Нью-Йорке, в красивом светлом доме недалеко от парка. Утром солнце освещало окна, выходившие на восток, и вся семья, как правило, поднималась рано. Благодаря своему росту Стюарт стал большим подспорьем для родителей и старшего брата Джорджа: он мог делать все, что доступно только мышам, и, надо сказать, делал с большой охотой. Как-то раз, когда миссис Литл мыла ванну после того, как в ней выкупался мистер Литл, у нее соскользнуло с пальца кольцо и покатилось в дырку. Миссис Литл пришла в отчаяние.
– Что делать? Как его достать? – повторяла она, едва сдерживая слезы.
– На твоем месте я бы взял шпильку для волос, сделал из нее крючок, привязал к веревке и попробовал выловить кольцо, – сказал Джордж.
Следуя его совету, миссис Литл отыскала кусок бечевки, привязала к шпильке и полчаса выуживала кольцо. Но в дырке было темно, и крючок сразу за что-то цеплялся, поэтому никак не удавалось спустить его поглубже.
– Каковы успехи? – спросил мистер Литл, входя в ванную.
– Никаких. Кольцо где-то глубоко, и я никак не могу его подцепить.
– Давайте спустим туда Стюарта, – предложил мистер Литл. – Как, Стюарт, рискнешь?
– С большим удовольствием, – сказал Стюарт. – Только надену старые штаны. Там, наверное, мокро.
– Не видать вам кольца как своих ушей, – пообещал Джордж, явно раздосадованный тем, что не сработала его идея с крючком.
Стюарт тем временем натянул старые штаны и приготовился спуститься в водопроводную трубу. Он решил один конец веревки взять с собой, а второй оставить у отца.
– Как только я дерну за веревку три раза, сразу тащи меня наверх.
Не успел мистер Литл стать на четвереньки в ванной, как Стюарт легко скользнул в дырку и исчез в трубе. Буквально через минуту мистер Литл почувствовал, как веревка три раза дернулась, и осторожно поднял ее наверх. На конце бечевки висел Стюарт с кольцом на шее.
– Спасибо тебе, мой храбрый сынок, – сказала с гордостью миссис Литл, целуя Стюарта.
– Ну как там внизу? – спросил мистер Литл. Он был человеком любознательным и интересовался местами, где сам никогда не бывал.
– Нормально, – ответил Стюарт.
Но, честно говоря, в трубе было грязно и скользко, и Стюарт оказался покрыт с головы до ног какой-то липкой слизью. Он принял ванну и обрызгал себя маминой туалетной водой и только тогда снова пришел в себя. Все считали, что он вел себя просто геройски.
Стюарт также был незаменим, когда играли в пинг-понг. Все Литлы любили эту игру, но есть в ней одно неудобство – мячи вечно закатываются под стулья, диваны и радиаторы, а это означает, что игроки должны без конца ползать за ними по полу. Стюарт быстро научился доставать мячи. Надо было видеть, как он вылезал из-под горячей батареи, изо всех сил толкая перед собой мяч. Пот градом катился у него по щекам. Мяч был такого же размера, как и он сам, и ему приходилось налегать на него всем телом.
В гостиной у Литлов стоял рояль. Он был в полном порядке, но одна из клавиш всегда западала. Миссис Литл считала, что это из-за сырости. Однако клавиша была неисправной уже четыре года, а за это время случалось и немало ясных дней. Как бы то ни было, это создавало трудности при игре на рояле. Но больше всего это мешало Джорджу, когда он в быстром темпе исполнял «Танец с шарфами». Ему и пришла в голову мысль пустить внутрь рояля Стюарта, чтобы он выталкивал наверх клавишу, когда по ней ударяли. Эта была нелегкая работа. Стюарту приходилось лавировать между обтянутыми войлоком молоточками, чтобы не получить по голове, но ему нравилось внутри рояля, нравилось увертываться от молоточков, даже нравился адский шум. Иногда, посидев там долгое время, он вылезал совершенно оглушенный, как после длительного пребывания в самолете, и далеко не сразу приходил в себя.
Мистер и миссис Литл часто говорили между собой о Стюарте, когда его не было поблизости. Они никак не могли привыкнуть к тому, что в их семье растет мышонок. Он был крошечный, и в связи с этим у его родителей возникала масса сложных проблем. Мистер Литл сразу же потребовал, чтобы никто не упоминал в разговорах мышей. Он велел миссис Литл вырвать из детского песенника страницу с песней «Три слепые мышки, как они бегут».
– Мне хотелось бы, чтобы Стюарт как можно меньше знал о мышах, – сказал мистер Литл. – Ужасно, если мой сын будет в вечном страхе, что и впрямь, как поется в песенке, фермерша отрубит ему хвост ножом. От таких вот историй детям и снятся страшные сны.
– Ты прав, – согласилась миссис Литл. – Пожалуй, время подумать, что делать со стихотворением:
В новогоднюю ночь тихо так – даже слишком. Не услышишь ни звука, и шуршит только мышка.
Мне кажется, Стюарта покоробит пренебрежительный тон, которым там говорится про мышь.
– Правильно, – подтвердил мистер Литл. – Но что делать со второй строкой? Ведь нужно чем-то ее заменить. Мы не можем просто выбросить ее:
В новогоднюю ночь тихо так – даже слишком… Надо найти рифму к слову «слишком» Может быть, заменить «мышка» на «клопишка»? – предложила миссис Стюарт.