Чтение онлайн

«I’m not a girl, Not yet a woma-a-a-an…» – напевает механически любимую Бритни Спирс.

И, как проснулась, смотрит на меня, сияет счастием:

– …а уже блядь!..

(И всё же: что можно, спрашиваю я вас, сказать о человеке, который всерьёз без ума от Бритни Спирс или там от Алсу?!!)

Здесь, наверху, в меховой утробе «Цеппелина», насыщенный лиловый мрак. Здесь всё ясно, чётко и уверенно. Волнами распирает грудь свобода. Мы сидим (или лежим?) на ворсистых подушках, нагнетаем обмен энергий. Сверху почему-то пристроился Дима (наш старый знакомый). Чувство такое, что вот сейчас улетим, но можно и не вставать. А кругом всё мех, мех…

Ах да. Мы угощаем Диму чаем. (Дима – любитель чая.)

Я смотрю на огромный Димин зрачок. Неужто и у меня такой же?! У тебя он нереальный, просто огроменный, успокаивает Света. У неё зрачок оранжевый, во весь глаз. Она блестит вся новым платьем, как вода на картинах Куинджи. И ещё ножки так разбросаны, что, наверно, всё там видно, а, пускай.

Это тебе не экстази, Света. Это версаче. Версаче круче.

…ну что, на этот раз, пожалуй, вставило?!.

Напротив развалились хлюпики кудрявые – это Дима у них берёт. А так и не скажешь, что тюрьма-то по ним плачет – золотая молодёжь. Оживлённо беседуют, очарованные все меж собою, глазки бегают доброжелательно – но в пределах опять же своего замкнутого пространства. Ну идиллия.

Дима нас просвещает, пуская дым колечками.

– …не, кокс – это другое. Кокс – это реальная уверенность мысли, свежесть, острота. Просветление сознания колоссальное. То есть ты реально держишь сразу несколько идей. Углубляешь их, развиваешь… Ну, тут проблема какая: нет притока свежей информации – гоняешь одно и то же.

– Ой, точно, – вставляет Света, ложась щекой мне на коленку, – вот мы с Маринкой в Амстердаме. Я такая уже сижу на толчке в гостинице, отключаюсь – бум головой о перегородку, Маринке говорю: «Ты чего?» – она: «Я? Ничего. А ты чего?» Сидели так, тормозили… Прикольно было.

– …вон напротив, – продолжает Дима, пуская дым колечками. – Дилеры мои. Те сразу ясно, накурились. Ты видишь, как тащатся друг от друга. Хохочут, как от щекотки… Столько шмали, а не сторчаться. Потому что профи.

– …не, я больше по таблетке, – продолжает Дима, пуская дым колечками. – Таблетка – она даёт проникновение. То есть как бы обмен энергий с партнёром, контакт на таком высоком внутреннем э-э-э… подъёме.

– …поэтому и секс, – продолжает Дима, пуская дым колечками. – Вот, например, общаешься с девушкой. Так просто общаешься – вроде чего-то не хватает. А потому что таблетка. На таблетке хочешь её раз в десять сильнее. Причём необязательно прямо трахаться – есть такое понятие: виртуальная близость…

Тут я, конечно, сомневаюсь и требую уточнений, но оставляю фразу незавершённой, так как слева проплывает большой зелёный Перчик. (У, привет, давно не виделись.)

Светин глаз зажёгся изумрудным.

– А ты обалденная девочка, Света, – говорит Дима.

– А ты обалденный мальчик, Дима, – говорит Света.

Грех, повисев, не догнаться в «Миксе». «Микс» – он на то и «Микс». Солнце бьёт в неспавший глаз. Часам к шести только слетается под неприметное крыльцо на Новинском бульваре страждущий активный народец со всех концов зевающей, прокуренной, обдолбанной Москвы. В тесном грохочущем мраке не дают покоя промоутеры – а добро пожаловать в «А-приори», не забудьте, афтер-пати сегодня в двенадцать!..

Больше полузала под разнообразным кайфом – этих сразу видно, скачут заведённые, дрыгаются, как дергунчики. Не остановить ничем. В воздухе повис вопрос: у тебя есть?! Ищутся, встречаются обнадёженно светлыми глазками, качают головой: нет, нету. (Семейственность!) Света на корточках рядом с урной, выставив голые ноги: «Боже, как же классно». Ну, а я всё гоняю и гоняю вопрос другого рода, прокручиваю и обратно в мясорубку: что же такое за виртуальная близость и почему это она в настоящий момент отсутствует у нас со Светой?.. (Ведь имела же она, по-видимому, место – прямым сразившим меня намёком – в её сальном перегляде с этим мерзким, никчёмным бонвиваном?!)

Склонился к Свете некий кролик, сказал ей что-то. Света просветлённо закивала ему в ответ.

Кролика я, конечно, тут же прогнал, а недовольную Свету скоро и молча увёз домой.

Вопрос его был:

– Хочешь половинку ?..

Тоже ведь виртуального хотел, подлец.

– Алё, Роман?

– Здравствуй… Фиса.

– Извини, забыла поздравить тебя с днём рожденья.

– Ничего. Спасибо, вспомнила.

– Желаю счастья… в личной жизни.

– Спасибо.

– Ну… пока?

– Пока.

Ночь коротка. Ложимся под рассвет. В девять мне вставать, бодрыми телефонными трелями зарабатывать зыбкую уверенность в сегодняшнем дне. Встаю несвежим – тягостно, муторно.

Где Света?! Нет рядом её родного тельца, как всегда, беспробудного, посапывающего до часу с жалобно полуоткрытыми губками. Нет его нигде, ни на кухне, ни в туалете, и в холодильнике тоже нету.

Света на балконе. Голая и заплаканная, забилась в угол. В красных глазах неподдельное горе. Её трясёт. Я никогда не видел её такой.

Хватаюсь за сердце. Что случилось? Господи, что?!.

– Сколько ещё мне терпеть всё это?! Фиса, Фиса… А вот Фиса… Мы с Фисой… А вот у Фисы… Ты всё равно будешь любить свою Фису!! (Тихо, обречённо.) Что нужно было этой с-с-суке?..

Я долго гладил, успокаивал её на кроватке, говорил, что давно ничего не чувствую, что она – маленький Стулик! – сумела затмить великолепную мою мучительницу, а когда она уснула, вытащил ту Фисину фотографию – с порочным ртом и огромными глазами – обсмотрел всю её и сжёг на балконе.

В воскресенье брусчатый Столешников пуст, а пешеход редок. Витрины бутиков туповато отражаются друг в друге. А продавщицам делать нечего, вот и выглядывают на нас, подзывают коллег, провожают улыбками. Конечно – Света в совсем короткой розовой юбчонке – сама купила, «для меня», да ещё и поправляет её всё время, подтягивает, чтоб только-только на попку хватало. Вошла во вкус девчонка. (Вот приятно как Роминому вкусу потакать – а заодно и другим нравиться!..)

Они, продавщицы, наверно, думают – ну пара. Небось, снял её да водит теперь по магазинам – спонсирует. Теперь ведь модно, чтоб мужчина при деньгах – да с совсем молоденькой. Вон их сколько развелось, пятнашек. (Нервным подсознанием женским чуют, стало быть, потенциальную угрозу.)