Чтение онлайн

Бывают ситуации, особенно полные высокого нервного напряжения, когда ты не можешь ни о чем спрашивать. Любопытство в такие неудачные минуты может нанести болезненную рану, показаться непростительным предательством.

Кроме того, в вопросах вообще не было необходимости. Последние четыре часа, меряя гостиную шагами, он отчаян но убеждал себя в этом. Ничего серьезного против Бренды у них нет. Он собирается…

Но пока не пришло время, он не мог рассказывать о своих замыслах даже доктору Феллу. Он должен действовать самостоятельно; если даже эксперимент кончится крахом, если ситуация взорвется у него под носом, никто не пострадает — кроме него.

Он задумчиво бродил по комнатам до пяти часов, пока не обратил внимание на какое-то странное неестественное молчание, воцарившееся в доме.

Шепот дождя за окном смолк. Несмотря на то, что в воздухе стояла сырая духота, а в водосточных трубах продолжала булькать вода, можно было надеяться, что солнце все же выглянет. В холле было жарко и душно, когда Марк снял трубку.

Прежде чем звонить человеку, который был ему нужен, Марк набрал другой номер. Он должен был задать один вопрос; ответ будет для него предзнаменованием. Как он и рассчитывал, ответ был положительным. Марк незамедлительно набрал первый номер, тот, по которому и собирался позвонить с самого начала.

— Может, у тебя будет возможность, — после приветствия сказал он, — встретиться со мной в восемь вечера?

Он внимательно прислушался к интонации ответа. Теперь, когда он знал, что сделал этот человек, знакомый голос звучал странно и неестественно.

— В чем дело? — услышал он вопрос.

— Боюсь, что пока не могу сказать. Не по телефону. Это слишком важно. Но если я пообещаю объяснить тебе фокус с закрытой дверью, ты встретишься со мной?

— Где?

Марк был готов выпалить: «В бунгало!» Неплохо, чтобы компанию им составил еще и призрак убитой женщины. Но тут ему пришло в голову, что полиция, пусть и не показываясь на глаза, постоянно крутится вокруг коттеджа, хотя причины такого поведения копов оставались для него тайной.

Но внезапно он припомнил, что есть место и получше.

— Здесь нельзя, — объяснил Марк, — потому что появится Бренда. В силу известных причин не годится и твой дом.

Встречай меня у дома Джудит Уолкер. Нет, нет, сегодня днем она уедет! Ее не будет несколько дней. Нет, ломать двери не придется.

— Ты уверен, что ее не будет на месте? Она уезжает?

— Уезжает. — Хотя сердце зачастило, Марк постарался избавиться от хрипотцы в голосе. — Ключ она оставила под ковриком; после шести я позвоню ей и проверю. Так ты будешь?

— Если получу объяснение, — произнес веселый голос, — каким образом была закрыта комната.

— Обязательно!

— В восемь часов, — сказал его собеседник.

— В восемь часов! — повторил Марк и закончил разговор.

Поскольку он был полностью сосредоточен на диалоге, Марк лишь смутно расслышал, как хлопнула входная дверь. Перед ним вырос доктор Фелл. И его необъятный пиджак, и копна волос, и даже усы — все промокло под дождем.

— Сэр, чем вы заняты?

Марк положил трубку.

— Я могу задать вам тот же вопрос.

— Я пытаюсь сделать то, для чего нахожусь здесь, — предотвратить совершенно бессмысленную ужасную трагедию.

— Есть опасность еще одной трагедии?

— И немалая! — воскликнул доктор Фелл.

Марк, сжав кулаки, проследовал в гостиную.

— Короче говоря, — тяжело отдуваясь, сказал доктор Фелл, — я побеседовал — о, так, между делом! — со всеми людьми, имеющими отношение к этой истории. Например, перекинулся несколькими словами с миссис Уолкер еще до того, как она, по всей видимости, отправилась в Ричмонд…

— По всей видимости? — повторил Марк.

— Я так выразился? Должно быть, потому, что, как считал покойный Генри Джеймс, мы опасаемся, что каждое высказывание может быть понято слишком буквально.

— Есть какие-то другие причины? — осведомился Марк. — Помните, прошлой ночью, когда мы услышали крик Джудит Уолкер, вы послали меня к ней. Я так и не понял, что ее обеспокоило. Но вы так и не спросили меня, в чем там было дело, не задали ни одного вопроса.

В этом не было необходимости, — ответил доктор Фелл. — Видите ли, я и без ваших объяснений все понял.

— Доктор Кент тоже все понял?

Оба они — и оба делали это сознательно — говорили, предельно затемняя смысл фраз. Они как бы фехтовали словами, ставя защиту и нападая, и каждый старался выяснить, что известно другому.

Уйдя от ответа, доктор Фелл не без легкой досады посмотрел на Марка.

— Интересно, мое поколение когда-нибудь приблизится к пониманию вашего? Или найдет ли ваше поколение общий язык с моим? О, правители Афин! — И доктор Фелл раздул щеки на выдохе. — У меня всплыли какие-то глупые ассоциации, сэр, потому что утром я провел час или два в доме Сэма Кента. Я встретился с его женой, дочерью, сыном и даже с его собакой…

— Да?

— И должен заметить, мы сидели не в библиотеке, на что я рассчитывал. Мы расположились в помещении, которое он называет своей мастерской, в очень сухом и просторном погребе, более подходящем для того, чтобы вести достойную беседу за общим столом, а не заниматься ремонтными работами, пусть и полезными. Вы видели эту мастерскую?

— Много раз.

— Так что, думаю, вы должны знать, что разного металлического хлама там на три ярда от пола, как в пещере Али Бабы?

— Да, — кивнул Марк. — И еще там есть набор напильников, больших и малых.

Доктор Фелл стоял у кофейного столика в эркере окна, рядом с кушеткой в белом чехле. Из кармана он извлек сигару с яркой наклейкой и в целлофановой обертке. Одним резким движением сорвав ее, он колыхнул своими многочисленными подбородками.

— Кстати! — сказал он. — Я вижу, вы уделяете большое внимание заметкам Уильяма Уилки Коллинза и его письму к Чарльзу Диккенсу.

— Вас они тоже интересуют?

— Да, гром и молния! Должен уточнить, что доступ к набору острых стальных напильников имеет любой. Позвольте повторить: любой!