Чтение онлайн

рота противотанковых ружей поручника Пахуцкого и рота станковых пулеметов капитана Пёнтковского, приданные повзводно для поддержки пехоты;

минометная рота (пять минометов) поручника Метлицкого — на огневых позициях в заросшей терновником ложбинке, за 3-й ротой;

батарея 45-мм противотанковых орудий поручника Шпаковского — на стыке флангов 1-й и 3-й рот.

Генерал сказал себе «подождем», потому что говорил от имени одиннадцати рот.

Он сказал «подождем», потому что хотел быть уверенным, что танки Синицына вместе с 1-м батальоном 140-го гвардейского полка достигнут края поляны в районе придорожного креста, атакуют фольварк с востока и кирпичный завод с юго-востока, скуют часть сил противника в Студзянках.

Между 140-м и 137-м гвардейскими стрелковыми полками все еще оставался разрыв шириной около 400 метров, через который ночью два раза посылались подкрепления к Студзянкам. Подразделение, которое вчера должно было закрыть эту брешь, потеряло ориентировку в лесу и задачу не выполнило. Командир не доложил об этом вовремя, считая, что в любую минуту исправит ошибку. Едва об этом стало известно, пришло донесение, что враг не выводит свои силы из «котла», а, напротив, подбрасывает подкрепления обороняющимся в треугольнике. Ну что ж, если раки сами ползут в сачок…

Решено было оставить разрыв между полками открытым до того времени, когда разведка установит первые попытки отхода. Тогда корпусная артиллерия сразу же поставит плотный заградительный огонь, а пехота, поддержанная 1-й и 3-й ротами польского 1-го танкового полка, перережет горловину котла ударом с двух направлений.

Межицан сразу одобрил это решение. Чем больше немецких гренадеров здесь поляжет, чем больше танков и самоходных орудий сгорит в Студзянках, тем свободней будет дорога на Варшаву, Лодзь и дальше на Берлин. Сопротивление, которое встретила группа «наковальни» в лесу Остшень, свидетельствовало о том, что враг сюда ночью перебросил много живой силы и техники. Без сомнения, часть этих подкреплений усилила гарнизоны деревушки, кирпичного завода и фольварка. Одновременно были пополнены и боеприпасы. Хватит ли у бригады сил овладеть Студзянками, деревушкой на севере Козеницкой пущи?

Межицан должен быть уверен, что часть стволов будет повернута на восток, что обстрел позиций противника с двух сторон немного ослабит интенсивность вражеского огня в тот момент, когда молодые солдаты пехотных рот поднимутся в атаку. Немаловажен также и психологический эффект: гренадеры должны почувствовать, что они попали в западню.

— Густав, ихь хёрэ дихь, ихь хёрэ дихь… — вызывал по радио какой-то немец. — Через пятнадцать минут… — раздалось по-польски. — «Тула-два-четыре», давай «Весну»… — попросили уже по-русски. В эфире то одна, то другая речь перебивала третью.

Радист подал шлемофон. Генерал не надел его, а только прислонил наушник к уху.

— Я «Луг», — вызывала Пеля из штаба 2-го полка,— в десять тридцать «Береза» доложила, что «наковальня» через пятнадцать минут. Я «Луг». Прием.

Это еще не была уверенность, но, учитывая боевую обстановку, — достаточная гарантия. Генерал улыбнулся смотревшим на него и спокойно произнес:

— Начнем в одиннадцать пятнадцать.

Все было подготовлено. Оставалось только вписать числа и запечатать пакеты. Мотоциклисты-связные тем временем ждали в воронках среди почти выжженного хлебного поля, в еще зеленой, несмотря на зной, траве. И вот, надвинув на глаза очки и резко нажав ногой на рукоятку стартера, они завели машины и помчались по дороге на Ленка вицу, потом свернули влево, вправо и разъехались по разным направлениям. Состязаясь со снарядами, опережая реакцию немецких наводчиков, они спешили к командирам батальонов и рот, к советским артиллеристам, чтобы вручить пакеты, в которых указано время «Ч», тайна начала атаки, которую нельзя доверить ни радиоволне, ни телефонным проводам.

Генерал попросил соединить его с начальником штаба бригады, взял из рук телефониста трубку:

— Попроси гостей выходить из дому. Времени мало… Уже в пути? Отлично. Связной будет у тебя через десять минут.

От «Ч» минус 40» до «Ч» минус 30»

— По приказу… Гости в пути… — Подполковник Малютин отдал солдату трубку и повернулся к офицеру — представителю советской штурмовой авиадивизии. — Через сколько они могут быть над целью?

— Через двадцать три минуты, — ответил майор, взглянув на часы. — Девять машин.

Радиостанция начальника штаба бригады и авиационная станция наведения находились в непосредственной близости от фронта, на южной опушке сырой ольховой рощи за Целинувом, вместе со штабом мотопехотного батальона, который играл скромную и не слишком завидную роль хозяина. Чтобы подготовить место гостям, нужно было до минимума сократить своп потребности.

— Предупредите, капитан, командира батальона и командиров рот, что скоро начинаем.

— Предупредил, гражданин полковник, — доложил Вонсовский, который, услышав обрывки разговора полковника с генералом, успел отдать необходимые распоряжения по телефону.

— Быстро работаете. Мне говорили, что у вас вся семья военная. — Малютин, находившийся в бригаде пять месяцев, с большим уважением относился к этому тихому, пунктуальному в ведении штабных документов офицеру, который оказался спокойным и расторопным и в боевых условиях.

— Нет, гражданин полковник, семья цивильная. Отец дубил кожи. Просто пришло такое время, и все братья оказались в армии.

— А где они?

— Петр погиб в сентябре. Юзеф утонул — корабль торпедировали немцы, когда он направлялся из Африки в Англию. Ян сейчас участвует в формировании артиллерийской бригады для 2-й армии… — Капитан замолчал, увидев на тропинке мчавшегося сломя голову мотоциклиста.

«Ч» минус 30»

— «Наковальня» готова, готова. Понимаешь, Пеля? Готова. Быстрее.

От «Ч» минус 30» до «Ч» минус 20» Командир 2-й роты 2-го танкового полка получил пакет, вскрыл его. Итак, «Ч» назначен на 11.15. Посмотрев на часы, он приказал своему заряжающему капралу Доманьскому обойти все танки и передать всем радистам, чтобы они любой ценой установили связь с 3-й ротой.

— Иначе наскочим друг на друга с двух сторон и перебьем самих себя. Передай: первый, кто установит связь, будет представлен к награде.

Доманьский повторил приказание. Значит, сейчас каждый вызывает «Березу»: и сержант Павел Миницкий, и капрал Рейхман из Кракова, и капрал Вагнер из Жирардува, и капрал Вурм из Львова. Не вызовет «Березу» капрал Жешутек, потому что ранен; капрал Абакумов. потому что вчера убит, и капрал Брошкевич, потому что позавчера сгорел.

— «Береза», «Береза», я «Кедр», — вызывает Юзек Рейхман. Он в восемь лет остался без отца, после трех классов нанялся посыльным, потом носильщиком, а безработным был целый год до начала войны, до 1 сентября. В этот день закусочные были открыты, он с дружками выпил за погибель немцам, и все вместе запели «Военко, военко»… Это не понравилось полицейскому, и тот замахнулся дубинкой, разгоняя гуляк. Дома Юзека ждала мобилизационная повестка, но на призывном участке ему сказали: «Иди в Тарнув», а там сказали идти в Жешув, и так дальше… дальше…