Чтение онлайн

Зря боялся. Вечером третьего дня к аквариуму подошёл надзиратель и освободил меня. Крибле, крабле, бумс! Или что там у них — у «превращателей»? И я уже стоял мокрый до последней нитки, щурился и дрожал. Подо мной на полу в два счёта натекла лужа, и я чихнул.

— Убрать! — проорал Мракодур, а когда две первокурсницы бросились за тряпками, спросил:

— Ну как? Теперь запомнишь?

— Мрак-ккод-драгг, — трясясь от холода и пережитого шока, простучал я.

Пол вытерли, а я повторял его имя, пока не высох. Удовлетворённый Мракодраг превратил меня в зверушку вместе с остальными, и я радовался этому как ребёнок.

А на утро поинтересовался у Олли, — какой хоть рыбой был. Тот пожал плечами.

— Да не разбираюсь я в рыбах этих, но не золотой — это точно. А вот по ночам ты — хорёк.

Утешил, блин!

В этот же день я пожалел, что даже не пытался выполнить задание Гимвирога. Он устроил нам контрольную по всему пройденному материалу. Всего за один час нужно было нарисовать шестьдесят рисунков по памяти! Только копировальному аппарату такое под силу! Или студентам первого курса колледжа «превращателей». С заданием справились все, кроме меня. Я сдал пустые листы, получил неуд и вдвое больше картинок в качестве дополнительных занятий.

Расстроенный я пришёл на следующую пару. А молодой учитель, которого кстати, величали Киппегом, с гаденькой улыбочкой осведомился «хорошо ли я отдохнул» и выдал мне особые брошюрки со словами. Абстрактного содержания! То есть, я должен был нарисовать безмолвие, покой, неистовство, милосердие…

Да что этот препод знает о милосердии?! Киппег так издевательски усмехался, что я не выдержал и взбунтовался, швырнув эти слова прямо ему в лицо. Тот перестал смеяться, побледнел и велел мне выйти, а потом задержаться после занятий.

Так я остался без обеда и нарисовал ещё десятка три отвлечённых понятий. Не знаю, что там у меня получилось, но когда я сдавал работу, Киппег ухмыльнулся, бегло пробежав глазами мои каракули. А потом серьёзно заметил:

— Полагаю, Вы усвоили урок, и на этот раз обошлось без карцера.

При упоминании о карцере меня передёрнуло. Однако я дерзнул спросить:

— А зачем мы всем этим занимаемся — слова, картинки? Как это пригодится «превращателю»? Преподаватель поморщился и покачал головой.

— Не тупите, юноша. В правилах для поступающих указаны качества, необходимые «превращателю». И главное — это умение представить то, во что собираешься превращать или превращаться. До мельчайших деталей. Образы, образы и ещё раз образы.

— Но как можно представить безмолвие? — продолжал упорствовать я. Киппег прищурился.

— Вы ещё много не понимаете. Но в одном Вы правы — это не каждому дано. Но Вы обязаны уметь это в совершенстве, хоть расшибитесь, уже к концу четвёртого курса. Иначе, не сдадите экзамены. Хотя эти упражнения предназначены для третьего курса. Я задал их Вам специально, чтобы Вы поняли всю серьёзность обучения в колледже и ответственность «превращателя». Это вам не рожи перед зеркалом корчить. Одно неправильное представление и результаты могут оказаться плачевными, а Ваш статус под угрозой. Магисториум не простит. Идите и учитесь усердней.

«Всё равно это полная ерунда, — думал я, торопясь в зал с камином. — Что ж, голодным из-за этого сидеть? А мне ещё кучу заданий делать».

На обед я, конечно, не успел, но Олли припас мне бутерброд с брюквой, и я от души поблагодарил его, всё ещё злясь на преподавателя. А когда мы рисовали, Олли посмотрел на мои неудачные попытки и удивился:

— Ты что, совсем рисовать не умеешь?

— Абсолютно, — зло ответил я, продавливая бумагу карандашом. — Глупости всё это.

— Не скажи, — Олли нахмурился. — В колледж берут только тех, кто хорошо рисует. Срисовка и изображение по памяти входит в экзамены. Как ты вообще сюда попал с такими-то, хм, задатками?

И тогда я не выдержал и рассказал ему всё. Почти всю правду о том, как я оказался в КЧП. Умолчав, что я из другого мира. Таинственный город Фегль по-прежнему был моим козырем.

— Понимаешь… Я не захотел ехать в университет, сбежал из дому, путешествовал, потом заснул в лесу и очутился здесь… Я постучался и…

— Значит, тебя приняли по ошибке?

— Да, и мне нужно вернуться домой. Я даже готов учиться в университете. Здесь мне не нравится!

— Охо-хо, — Олли проникся ко мне сочувствием. — Чтобы уйти отсюда, нужен надёжный провожатый. Слушай, а ты хоть что-нибудь помнишь? Ну, как ты переместился.

— Совсем ничего не помню. Я же спал.

— Н-да. Никому такое не под силу. Разве что Держателю Измерений, — Олли вдруг осёкся, зажал рот рукой и огляделся.

Однако нас никто не слышал, все занимались своими делами. И больше мы к этому разговору не возвращались. Но после этого ещё больше сдружились. И поддерживали друг друга. Олли замечательно рисовал и помогал мне делать задания.

Шок прошёл, первые впечатления улеглись, и я уже понимал, что выйти из замка мало, надо ещё как-то попасть домой. Хотя попыток выбраться не оставлял. Но вскоре обнаружил, что бесполезно. Не единожды вылезал в окно, но костлявые деревья загоняли меня обратно, а в ушах ещё долго звучал волчий вой, доносимый холодным ветром. Я не нашёл ни одного запасного выхода из замка, а парадный всегда был заперт и охранялся неподкупной привратницей.

Тогда я попытался купить свободу на зажигалку. Н-да. Трудно было поверить, что эта миловидная девушка способна так истошно визжать, призывая надзирателя. А я — бегать со сверхзвуковой скоростью. Мне удалось скрыться раньше, чем визгливые звуки достигли ушей Мракобреда.

В итоге, все двери, что мне удалось найти и открыть, вели либо в другие помещения, либо во внутренний двор замка, где студентам разрешалось гулять после обеда. И когда я впервые увидел мрачные башни и неприступные стены, то просто растерялся.

Замок выглядел огромным и зловещим. Замшелые бурые камни, кованые двери в грязноватых потёках, узкие бойницы и угрюмые витражи, словно всевидящие глаза замка за непроницаемыми очками… Они смотрели во двор уже сотни лет и всё замечали.

А посреди разбитого двора торчал покосившийся колодец. Он был давно заброшен, и в нём обитали летучие мыши.

По углам, за сваленными в кучу камнями, росли чахлые деревья, а возле стены возвышался громадный амбар с сеновалом и хозяйственными клетушками…