Чтение онлайн

— Я не хочу, Райдер. Мне необходимо время, чтобы привыкнуть.

— У тебя будет достаточно времени в Англии. Но это потом, а сейчас в нашем распоряжении целая ночь, наша ночь, Софи. Я же не варвар и не грубиян, я сделаю все, чтобы тебе было хорошо со мной, в моих объятиях ты забудешь обо всем!

Райдер начал гладить ее спину, тихонько, осторожно, словно она была ребенком или диким, не знающим человеческой ласки животным. София смотрела на мужа, занятая своими мыслями, и неожиданно его лицо исчезло. Перед ее взором появилось лицо лорда Дэвида, а потом еще лица: Оливера Сассона и Чарльза Грэм-монда, Дики Мейсона и двух других мужчин, которых она завлекла в свои сети. Жизнь Дики Мейсона была искалечена руками дяди и ее собственными, руками Софии Стэнтон-Гревиль; двое других тоже плохо кончили: один из них был мертв, а другой спился и с позором уехал с Ямайки. София ненавидела себя, ненавидела дядю, ненавидела Райдера, заставившего ее согласиться на брак с ним. Она с силой рванулась из его объятий, и он, не ожидая такого поведения, выпустил ее. Выбежав на балкон, София остановилась у балконной решетки и оглянулась на мужа. Он стоял на том же месте, где она его оставила, и раздевался. Она в ужасе следила за его спокойными, привычными движениями: он снял сюртук, затем развязал бант галстука, затем снял жилет и рубашку. Усевшись в стоявшее рядом кресло, Райдер снял обувь, встал и начал расстегивать бриджи.

— Нет! Нет! — закричала объятая ужасом София. — Что ты делаешь! Остановись!

— Почему? — невозмутимо спросил Райдер. — Что за странная чувствительность? Ты же видела меня голым, видела мое возбуждение, видела желание в моих глазах, желание обладать тобой. Разве такая картина для тебя непривычна? Разве ты не видела других голых мужчин, раздевавшихся и сгоравших от нетерпения?

Райдер разделся догола, и София увидела, что он, как и тогда, находится в полной боевой готовности. Он не стал выходить на балкон, а протянул жене руку:

— Иди сюда, Софи.

— Нет. Я плохо себя чувствую, я не пойду.

— Хорошо, — вздохнул Райдер и направился к ней. София метнулась было в сторону, стремясь обойти мужа, но пышные юбки платья помешали ей, она запуталась, зацепилась за что-то рукавом и порвала платье.

Какая жалость! Она испортила такой чудесный наряд! Рядом с ней раздался нетерпеливый голос мужа:

— Забудь о платье, Софи. И никаких драк. С этим покончено. Теперь ты моя жена и обязана подчиняться супружескому долгу. Перед разлукой у нас осталась одна ночь, и ты хочешь эту ночь испортить? В конце концов я твой законный супруг.

— Пусти меня.

— Ни в коем случае. Стой смирно, и я тебя раздену. Ты поклялась на распятии слушаться меня, и сейчас самое время выполнить эту клятву.

София сердито посмотрела в глаза мужу.

— Раньше мной командовал мой дядя, — заявила она, — а теперь командуешь ты. А я хочу быть свободной, чтобы никто мной не командовал. Почему мужчины делают что хотят, а женщины бесправны? Твое поведение меня нисколечко не удивляет, я другого и не ожидала. Ты такой же, как все, Райдер, такое же эгоистичное животное, как и остальные мужчины.

— Ты ошибаешься, Софи. Я отличаюсь от остальных хотя бы тем, что я твой муж. И буду им до последнего дня, пока дышу.

София напряженно молчала, и Райдеру неожиданно пришло в голову, что его жена останется всегда такой « же равнодушной, как и в этот день, однако подобное предположение показалось ему ужасным, диким, и он постарался поскорее забыть о нем.

— Софи, успокойся. Садись вот сюда, в кресло. Давай поговорим.

София уселась, довольная, что муж временно перестал домогаться ее любви.

— Что еще ты хочешь сказать о мужской грубости и бессердечии? — спросил он.

— Я веду себя глупо, — ответила София тихим голосом, глядя не на мужа, а в сторону. — Я знаю это. Ты уже был со мной близок и, судя по всему, не сделал мне ничего плохого: на следующее утро я чувствовала себя так же хорошо, как и накануне. Я все понимаю и ничего не понимаю. Я запуталась, Райдер. — София повернулась к мужу. — Мне трудно.

— Я помогу тебе, Софи. Единственное, что от тебя требуется, это перестать бояться и довериться во всем мне. Я не собираюсь запирать тебя в твоей спальне и запрещать тебе делать что-либо, поэтому твой взгляд на брак как на тюрьму неправилен. Если ты под свободой понимаешь возможность бежать сломя голову на край света, то тогда, конечно, на мужа можно смотреть как на врага и деспота только потому, что он запрещает тебе совершать безумные поступки. Подумай хорошенько, одинокой юной девушке неприлично путешествовать одной, разве не так? Когда-нибудь, возможно, мы вместе посетим какие-нибудь экзотические страны, вместе, понимаешь?

София имела в виду другое, когда говорила о свободе, но не стала спорить с Райдером.

— Я желаю тебе добра, — продолжал он. — Ты не должна относиться ко мне враждебно, Софи, и ожидать угроз и побоев, не все люди такие злодеи, как твой дядя.

— Я не верю тебе.

— А ты поверь.

Райдер встал и протянул руку Софии.

— Пойдем в комнату и ляжем в постель. Я помогу тебе раздеться.

София послушно проследовала за мужем в спальню, послушно, не двигаясь, стояла, пока он расстегивал ей

— С застежкой я справился. Теперь можешь снять платье, Софи. Позже займешься его починкой, у тебя найдется в багаже место для него? Этот наряд ты, наверное, захочешь сохранить на память, правда?

— Да.

Сказать по совести, она предпочла бы заняться ремонтом прямо сейчас, лишь бы не находиться с Райдером в спальне. Ночь пугала Софию бесконечной чередой томительно долгих минут, она нависала над ней страшным мохнатым чудовищем, от которого не было спасения, некуда было убежать и негде было спрятаться. София вспомнила о дяде, о том, как его глаза темнели от гнева, а кулаки сжимались так сильно, что белели костяшки пальцев, вспомнила боль от этих кулаков и злое, жестокое лицо.

— Ты не обулась даже на собственную свадьбу? — прервал воспоминания Софии Райдер. — Хотя что я удивляюсь? Вполне естественно, ступни-то еще не зажили. А я думал, ты выше ростом. Давай я сниму с тебя чулки и взгляну на твои раны.

София сидела на краю кровати в нижней рубашке, а муж опустился на колени и начал осмотр ног; о том, что он был совершенно голый, он давно забыл.

— Раны почти все затянулись, за исключением двух-трех глубоких порезов, они-то и причиняют тебе боль при ходьбе. А теперь я хочу осмотреть ссадины на теле. Давай снимем рубашку, вот так, отлично.

Райдер взялся за подол рубашки и застыл в немом изумлении. Он не знал, смеяться ему или плакать или жаловаться на судьбу, испортившую ему первую брачную ночь: рубашка Софии была испачкана кровью.

— Я помню, ты жаловалась на плохое самочувствие, моя дорогая, — сказал он.

— Я не обманывала тебя, Райдер, я и сейчас неважно себя чувствую. У меня болит низ живота.

— Это естественно, — вздохнул Райдер. — Обычное дело. Боюсь тебя разочаровать, дорогая жена, но ты не беременна. Это точно.