Чтение онлайн

Перебирая в голове всевозможные варианты, начиная от поддержки Ольги в греве и до «назначения» её ответственной за хату вместо Косы или даже за весь женский аппендицит, Солома вдруг вспомнил о том, что он единственный со всего централа, кто может зайти в женскую хату. Даже самые обеспеченные в тюрьме люди могут рассчитывать только на встречу с зечкой в стакане или в мусорской раздевалке, ну или в самом лучшем случае, который обойдётся в круглую сумму, в кабинете или холопской свиданочной. А он, смотрящий за тюрьмой, может зайти прямо в женскую хату для решения каких-нибудь важных вопросов. Правда, менты при этом держат дверь открытой, видимо опасаясь, что изголодавшиеся по сексу женщины набросятся на мужика. По крайней мере, в тот единственный раз, в который ему довелось посещать женскую хату, было именно так. Но это неважно. Главное, что можно будет потом отписать Протасу, что сам лично заходил туда и устроил её там по высшему разряду. Ещё и она сама потом напишет ему и подтвердит, что всё это сделал именно он, Солома, и своим положением она обязана ему.

Обрадовавшись неожиданно пришедшему на ум решению проблемы, Солома так решительно настроился на этот ход, что решил сразу же поставить об этом в известность Протаса и написать ему, что всё устроит лучшим образом, пока тот не передумал насчёт денег.

Ольга была в недоумении, на её имя одна за другой шли малявы, и все не от Юры. Первая пришла от соседа по подъезду, который каким-то образом узнал, что она тоже здесь. «Вот, наверное, опупел мужик, узнав об этом», — думала Ольга, читая послание от соседа. Он интересовался, всё ли у неё в порядке и не нужно ли ей чего. Подписался он просто «Павел», без отчества. Но отвечать ему Ольге не хотелось, потому что тот просил рассказать о своём запутанном деле, вспоминать о котором Ольге было очень больно. Потом пришёл малёк от какого-то Сани, не Александра, а именно Сани, из чего Ольга сделала вывод, что он очень молодой. Но потом, когда Коса поинтересовалась, что пишет этот самый Саня, и Ольга рассказала ей, что тот интересуется, как она устроилась и не нужно ли ей чего, Коса сказала, что это самый авторитетный человек на централе — Солома. Сказала, что он смотрящий за тюрьмой и от него зависит многое, и что ему ответить нужно обязательно. Для Косы было вообще удивительно, что смотрящий интересуется судьбой совершенно незнакомой ему девушки. Но придя к выводу, что всё дело в очаровательной внешности Ольги и тот её просто увидел, Коса решила использовать эту ситуацию с выгодой.

— Вообще отвечай всем и всегда, — сказала она, — здесь мужики все покладистые, истосковавшиеся, не то, что на воле. Тут они сразу вспоминают про любовь и про чувства, на которые способны. А здесь-то кроме нас у них в основном никого нету.

— А зачем мне с ними переписываться? — удивлённо отвечала Ольга. — У меня же Юрка есть.

— Глупая, — погладила её по плечу Коса. — Ну есть Юрка, ну и никуда он не денется, — она решила не давить на Ольгу сразу, а подводить её постепенно, чтобы она поняла со временем выгоду отношений с несколькими арестантами. — Есть один любимый, и хорошо. А с такими людьми здесь дружить надо, — она кивнула на Ольгины малявы, — так что лучше отвечай всем.

Ольга задумалась на время, а потом, взяв листок бумаги и ручку, любезно предложенные Косой, и приготовившись отвечать на малявы, спросила:

— А от Юрки почему нет письма?

— Письма, ха-ха, — весело хохотнула Коса. — Ну там же ещё не со всех пришли малявы, откуда прогоны были. Он у тебя в пятнадцать А, наверное. Это здесь, рядом, но малявы оттуда дольше всех идут, по большому кругу.

Ольга не поняла, что это означает, но спрашивать постеснялась и стала писать ответ смотрящему. Не успела она написать и полстрочки, как на её имя пришёл ещё один малёк. Это опять был не Юрка, а какой-то Олег из восьмёрки. Этот не стал заходить издалека, а сразу предложил познакомиться и переписываться. Она рассказала об этом Косе.

— Из восьмёрки? — удивилась та противоположности людей, писавших Ольге. — Ну ничё, отвечай и ему. Может, в другой раз не будут забывать прогнать нам, что обрыв был по трассе, — сказала она и, увидев недовольное выражение лица Ольги, подошла и положила руку ей на плечо. — Не надо игнорировать людей, Оль. Тебе что, трудно ответить? Здесь у нас времени валом, девать некуда.

Ольга опустила голову и, хоть и нехотя, стала писать всем практически одно и тоже, за исключением соседа, которому вкратце всё-таки рассказала ещё о том, как попала в тюрьму. Ему она отвечала последнему и когда дописывала последние строки, от этих горьких воспоминаний на глаза навернулись слёзы. Но как только она запаяла с помощью Рины и отправила последний малёк, ей пришло долгожданное послание от Юрки и от слёз и переживаний не осталось и следа.

Утренняя проверка прошла как обычно, за исключением того, что пока один корпусной находясь в камере принимал смену у другого, пересчитывая вместе с ДПНСИ не исчез ли кто-нибудь, возле открытой двери в камеру стоял и улыбался Бандере, размахивая дубинкой, дубак по прозвищу Гера. Будучи ещё на воле Бандера через него загонял общаковый грев с наркотой и деньгами в тюрьму. А теперь вот сам находился здесь и Гера, только один раз успевший отдежурить на этом этаже и увидевший старого знакомого, постоянно подшучивал по этому поводу. Вот и сейчас улыбка не сходила с его лица, пока шёл просчёт, и прямо по губам читался беззвучный текст: «Раньше я жил напротив тюрьмы, а теперь живу напротив дома». Бандера, тоже улыбаясь, сделал ему знак рукой, что есть разговор. Тот легонько кивнул в ответ и дверь за вышедшими проверяющими закрылась.

В ожидании ответа Ольги Юрий всю ночь не спал и сейчас стал в десятый раз перечитывать её малявку, в которой она выплеснула не только все свои эмоции, но и все свои чувства к нему. Юра даже не обратил внимания на то, что Ольга не поблагодарила его и даже ничего не сказала про те конфеты, которые он ей послал. Его мозг был затуманен и он ещё и ещё раз вчитывался и с наслаждением ловил ту нежность, которая исходила из строк любимой. Он даже не обратил внимания как почему-то необычайно тихо открылась кормушка и Бандера, который в это время обычно ложился спать, подошёл к двери и стал потихоньку, почти шёпотом с кем-то разговаривать. Юрий был в сладких грёзах того, что уже скоро сможет увидеться с Ольгой.

— Юрок, — вывел его почти из забытая подошедший Бандера и присел рядом. Тут же к ним присоединились тоже не спавшие Леший с Витяем и разговаривали очень тихо.

— Ну, чё там? — спросил Витяй.

— Да вроде нормально всё, — потихоньку ответил Бандера и посмотрел на Юрия. — Тебе надо написать отписку своим, чё, сколько и всё такое. Скажешь, что это человек надёжный, он передаст всё. Только напиши, чтоб ему тоже пару соток дали. Сверху на отписке телефон напиши родоков, он завтра с ними свяжется днём, встретится, и завтра же в ночь заступает и всё принесёт.

— И завтра же ночью я могу с Ольгой встретиться? — с горящими глазами спросил Юрий, даже повысив голос.

— Тише ты, — поднял руку Витяй и оглянулся на остальных заключённых в камере, занимающихся своими делами или спавших.

— Завтра словиться не получиться, надо, чтоб смена Геры со сменой Василича совпадала. Это может в любой момент случиться, дубачьё тут меняется иногда сменами, отгулы и всё такое. Надо чтоб бабки были в хате постоянно.

Юрий согласно кивнул и стал писать родителям.

— Надо ещё параллельно к ним кого-то послать, — обратился Бандера к Витяю, — чтоб они потом подошли, прогнали просто цифрой, сколько заслали. А то Гера — он такой… его контролировать надо.

— Базара нет, — ответил Витяй и сказал Юрию:

— Напиши ещё одну маляву им, чтоб подошли потом туда, где передачи принимают, и крикнули сначала «сто десять», а потом просто цифрой, сколько передали. Коротко только, а то на этой стороне кричать стрёмно.

— Как это, стрёмно? — не понял Юрий.