Чтение онлайн

Я переступила через снятые джинсы, приготовилась снять безрукавку.

— Когда она прибудет? — спросила я из-под рубашки.

— Обещал, что часам к десяти прилетит из Атланты. Просил встретить ее в аэропорту, сказал, она может не поймать такси.

— Не поймать такси? Потеряться в нашем карликовом аэропорту? Винсент, что за чепуха?

Он неохотно пояснил:

— Ну, дело, конечно, не в этом. Просто хочет, чтобы ее кто-то сопровождал. Вроде бы охрана. Да и понятно: ведь две девушки, которых он прислал, убиты.

— Тогда зачем посылает третью? И почему она согласилась?

Босс ощерился в улыбке.

— Возможно, потому, что у них в Атланте убивают по два-три человека за день. А у нас все-таки с некоторым перерывом. И еще потому, что деньги — везде деньги, и у нас, и в Атланте. Кроме того, я сказал ему, что Марлу ищут и должны арестовать. Это значит, что убийца определен и клубу уже ничего не угрожает, так ведь?

Я резко повернулась к нему:

— Но ведь это неправда, Винсент! Как ты мог такое брякнуть?

Его взгляд за темными очками был направлен куда-то мимо меня.

— Не знаю, правда или нет, так решила полиция. Говорят, они нашли ее отпечатки там, где нужно. Кроме того, у нее уже была история со стрельбой в человека несколько лет назад. Тогда Марла тоже разозлилась. Может, сейчас она боялась потерять работу. По такой причине не она одна совершила преступление. И вообще, что мы знаем об убийцах? Вспомни, как о них говорят в разных интервью: он был такой тихий… такой спокойный… конфетки детям дарил… — Винсент не на шутку разволновался, даже стал переставлять на моем столике баночки с гримом. — Кьяра, — продолжал он жалобно, — я, может, меньше всех хотел бы, чтобы Марлу обвинили, но ведь все против нее.

Он тяжело вздохнул, и у меня при взгляде на его поникшее одутловатое лицо вдруг мелькнула мысль: этот носорог неровно дышит к Марле. Почему бы нет? Она ему вполне подходит по объему.

Конечно, именно так. Потому он и терпел ее взрывной характер и выдвинул в ряды солисток, несмотря на отсутствие всякой сценической сноровки. Никогда не устраивал ей разносов, как другим. Даже когда она скандалила… Что это, если не любовь? Нормальная американская любовь, о которой сложено столько песен и блокбастеров…

Я подошла к Винсенту, похлопала по носорожьему плечу.

— Не хочешь верить, что она убила? — сказала я прямо ему в ухо. — Я тоже.

От него пахло потом вперемешку с каким-то сильным дезодорантом. И я ощущала толчки его большого сердца о грудную клетку. Такие частые, словно босс только что совершил восхождение на Эверест.

— Я не хочу верить, — тоже негромко произнес он, — но и не хочу, чтобы меня считали дураком.

Винсент замолчал, но я, кажется, знала, что еще он хотел сказать. Что никто не принимает толстяка Гамбуццо всерьез, что, конечно, он не рассчитывал на ответное чувство Марлы, если она и догадывалась, как он к ней относится. Но скорее всего она ни о чем не подозревала. И еще он хотел сказать, наверное, что все равно будет любить ее всю жизнь, упорно и преданно, несмотря ни на что.

У меня даже слезы навернулись на глаза от его невысказанных слов, и опять сделалось всех жаль — и его, и Марлу, и этих девиц в раздевалке.

— Винсент, — сказала я, — ты не должен бросать ее в беде..

— Но что я могу сделать?

— Свяжись с адвокатом. Самое время. И верь в то, что она не виновата. Я тоже буду стараться помочь.

Рыжик прервал наш почти задушевный разговор, вбежав в комнату с криком:

— Кьяра! Твой выход!

Я оправила наряд Принцессы Леи, пригладила волосы и отправилась на сцену. Заиграла музыка из “Звездных войн”, заработала дымовая машина, Принцесса начала действовать. Поверьте, это выглядело впечатляюще: таинственное освещение, туман, который постепенно рассеивается, три межзвездных громилы с ружьями по бокам, и я в просвечивающем почти насквозь костюме иду как бы по взлетно-посадочной полосе и, протягивая руки, произношу:

— Помоги мне, Оби-Ван! — Но тут я, как на грех, забыла, что там происходит дальше в кинофильме, какие следуют реплики, и добавила уже не совсем по сценарию: — Они преследуют меня!

Не знаю, хорошо ли помнила публика эту картину, но один паренек, как видно, из фермеров, безусловно, слишком молодой, чтобы знать оригинальную версию фильма, подошел поближе к сцене с явным намерением помочь мне или по крайней мере лучше понять, что происходит. Я улыбнулась ему и указала на свою подвязку, предлагая, если хочет, положить деньги. Он с обеспокоенным лицом повернулся к пожилому спутнику с явными уже признаками фермера и произнес:

— Что я тебе говорил? Эти девушки здесь — настоящие белые рабыни. Посмотри на нее.

Пожилой рассмеялся и протянул ему денежную купюру:

— Сунь в подвязку, Лестер. Это поможет ей выкупиться на свободу.

Я подошла ближе к рампе. Паренек покраснел и отвел глаза.

— Эй, — сказала я ему, — я здесь. Ты меня видишь? Посмотри, не бойся. Люди рождаются еще более голыми.

Вокруг рассмеялись. Молодой фермер с ужасом взглянул на мои длинные ноги, покраснел еще сильнее и дрожащей рукой подсунул деньги под эластичный материал подвязки.

— Ну вот видишь, — сказала я, — не так страшно. У всех своя работа. Я тебе хоть немного нравлюсь?

— Вы… вы… — запинаясь пробормотал он, — красивая.

— Ты тоже, — сказала я. — У тебя будет красивая девушка, если ее еще нет.

— Вы первая девушка, — засмеялся его спутник, — которую он видит так близко. Правда, Лестер?

В конце концов юноша тоже рассмеялся. Не знаю, победила ли моя Принцесса жестоких инопланетян, но Кьяра, как я считаю, одержала пускай маленькую, но победу: один из ее зрителей преодолел чрезмерную стыдливость и, кроме того, услышал от женщины, что он хорош собой. Надеюсь, это придаст ему уверенности в будущем.

Я уже заканчивала номер, музыка шла к финалу, Рыжик пустил заключительную порцию дыма, в клубах которого я почувствовала себя в большей безопасности, потому что в ходе представления нет-нет да и мелькала мысль, что кто-то уже целится в меня откуда-нибудь от двери, чтобы после выстрела благополучно смыться.

У двери я действительно увидела человека, и наверняка вооруженного, — это был Джон Нейлор. Он улыбнулся мне. Я выпрямилась, отстегнула одну из подвязок и запустила ею в публику, которая взревела от восторга. Потом окончательно расстегнула лифчик, но тут дым почти совсем скрыл меня от глаз Нейлора и от зрителей.