Чтение онлайн

Все это звучало глупо. Получается, что уснувшая было атомная станция опять ни с того ни с сего жахнула новым взрывом. Да не каким-нибудь, а аномальным. По Зоне бегают мутанты, повсюду разбросаны необъяснимые наукой ловушки, а во всем этом бедламе лазают сталкеры в поисках уникальных артефактов. И вообще, все ночное предприятие начинало порядком надоедать. Холодно, темно, мокро, грязно, да еще кряквы орут. Так и просят дроби под пернатый зад.

С другой стороны, не просто же так тут военные трутся.

Пробившись через плотную, в человеческий рост осоку они, наконец, выбрались на берег Тетерева. Далеко на юго-востоке светились едва различимые огни Ораное. Там теперь базировался штаб «голубых касок».

– Здесь можно перейти вброд, только передохнем немного, - сказал Жук, усаживаясь прямо на сырую траву.

Алексей достал камеру и установил на нее подсветку. Лампа до слепоты резала глаза. Но деваться было некуда.

– 01.12 по Москве, 13 августа 2031 года. На той стороне реки начинается Зона. Отсюда стартует мое путешествие. Со мной местный проводник. Надеюсь, что через три часа все блокпосты будут за спиной. Я даже представляю, что меня там ждет. Всю дорогу льет дождь. Встречают нас не очень гостеприимно. Направление - север, бывшее село Андреевка.

Понеслось. Корвет уходит в небеса. В парусах гуляет ветер, грот-мачта гудит от вчерашнего говеного местного пива, палубу залило волной, но корпус вполне себе ничего. Пару штормов выдюжит. Семь футов под килем, господа.

За рекой вновь раскинулось болото, а за ним широкий луг.

– Дальше не пойду, - остановился на самой границе осоки Жук, - Ты в Зоне. Я сдержал свое обещание. Возвращаюсь. Там дальше заброшенная землянка пастухов, в ней и переночуешь.

– Может, проводишь?

– Нет!

Мальчишка совсем расклеился. Он наотрез отказался идти дальше. Даже в темноте было видно, как мелко подрагивали губы и кончики пальцев. Чего ссать-то? Вполне приятный лужок.

– Обратно не боишься один идти?

– Боюсь, - вдруг неожиданно честно признался Жук, - Но ведь ты же заплатил. И я сдержал обещание. Ведь так?

Он тихонько шмыгнул носом.

– Да. Ты сдержал обещание.

– Через километр будет трасса. Ее вояки контролируют. Это их последний кордон.

Трясется, будто осиновый лист на ветру. И чего они так боятся этой Зоны? Параноики одни. Что в деревне, что среди вояк.

– Спасибо.

– Болты у тебя есть?

– Есть.

– Я ухожу?

– Уходи.

– Я сдержал обещание, - Жук нырнул в темноту, и Алексей остался наедине с самим собой. И с Зоной.

Вот так? Совсем просто? Ни тебе километров колючей проволоки, ни бетонных дзотов, ни бункеров, ни бронетехники. Луг и Зона. Иди на все четыре стороны.

В душу закрались крупицы сомнения, но стрингер запихнул их подальше и заставил заткнуться. Надо идти вперед, до землянки, а утром разберемся. Утром все встанет на свои места.

И он пошел.

Стояла поразительная тишина, разрываемая только звоном комаров. Дождь закончился. На небе проснулась огромная желтая луна и с укоризной посмотрела на одинокого путника, бредущего по мокрой траве.

Крыши у землянки не было совсем. Вероятно, ее снесло во время урагана. Остался только огромный котлован, обшитый изнутри листами шифера. Дощатый пол был залит водой, но в самом углу Алексей нашарил грубо сколоченную лежанку. Рядом в землю врыли столик. Он зарядил ружье, перекусил и увалился на голые доски.

«Ну, вот тебе и экстрим».

Смертин открыл глаза. Что-то было не так. Он рвал взглядом округу в жалкой попытке понять. Лужа, стены землянки, потрескавшиеся куски шифера, горизонт…

Он не узнал небо.

Серое, страшное, нелепое.

Такое небо он не видел нигде.

Такое небо могло только вгонять в психодерическую депрессию, давить многотонной плитой бытия. Так бывает. Просыпаешься утром и все плохо. Нос забит, мышцы дрожат от бессилья. Солнца нет. Кругом снег, конец февраля, в квартире тихо и до безумия одиноко. Ты смотришь в окно на серое небо, на копошащихся внизу людей, а в голове один вопрос: «Зачем я здесь?». Но даже в таких ситуациях небо не такое серое.

Так смешно смотреть, как оно проникает в темно-зеленые стебли луговой травы. Впитывается и постепенно ее перекрашивает. Сжигает своей убогостью. И в него оно тоже проникает. Разрастается как опухоль, въедается в кожу, в волосы, в одежду. Его ничем не сведешь, не вытравишь. С ним придется мириться.

«Зачем я здесь?»

– 7.15 по Москве, 14 августа 2031 года. Зона…

Камера погасла. Просто взяла и прекратила работать. Оранжевый огонек-глазок подмигнул и потух. Баста.

– Я что вам тут, «Ведьмы из Блэр» снимаю, бля?!
– проревел Алексей.

Внутренний голос словно колоколом ударил: «Не стоит здесь кричать».

Потому что везде серое небо и мертвая тишина. Именно мертвая. Где бесконечное верещание птиц, мухи куда пропали, кузнечики всякие? Что вообще здесь происходит?

– Да идите вы все!
– махнул рукой Смертин, тут же ловя себя на мысли, что разговаривает сам с собой.

Так не пойдет. Так много не наработаешь. Нервные клетки не восстанавливаются. Надо успокоиться, посидеть немного, свыкнуться. Обычный стресс.

Он взял себя в руки. Несколько раз вдавил кнопку активации, заменил батарею. Бесполезно. Ну и что теперь делать? Не обратно же идти?

Огонек моргнул, камера загудела, а потом вновь, как из сети выдернули.

– Эй-эй, постой!

DSR- N1200Pro -отличная камера. Япошки постарались на славу. Литой ударопрочный корпус, тройная защита матриц, авторегуляция изображения, повышенная четкость, объектив приближает, как военно-морской бинокль, батарея на трое суток непрерывной работы. Атомная она у них что ли? И вот теперь это чудо конструкторской мысли, купленное всего два месяца назад, отказывалось отрабатывать вложенные в него деньги. Обидно до рези в простате. При том, что ее не бросишь. Как мобильник, благополучно закончивший свое бренное существование на дне Тетерева. Дагонов две шкуры спустит. Ладно связь не работает, а камера здесь причем?!