Стригунки
Шрифт:
— Мне хватает, — засмеялась Наташа.
— Нет! При коммунизме нужно, чтобы люди хотели самого хорошего. Ну, какое ты хочешь платье?
Кому-нибудь другому Наташа, пожалуй, и не ответила бы на такой вопрос, но Колька расспрашивал от души, и она сказала:
— Ну, шелковое, голубое…
— Хорошо. Голубое. А еще? Давай еще! — настаивал Коля.
Наташа задумалась: «Действительно, при коммунизме нужно хотеть все, как в сказке». Наташа хотела ответить, что ей нужен красивый спортивный костюм, чтобы ходить на каток, но вспомнила: «Мы его с папой в воскресенье пойдем покупать».
Никифоров выжидал, а потом не выдержал:
— Велосипед, автомобиль, моторную лодку — требуй все, что хочешь. Даже самолет! — перечислил Коля все, что хотел иметь сам.
— Зачем же мне самолет? Если б я летчицей была…
— Все равно нужен. Для удобства… Чтобы к знакомым в гости летать. Так вот, — продолжал Никифоров, — это то, что люди будут иметь при коммунизме. Но главное, надо поговорить, как люди сейчас должны работать, чтобы коммунизм построить. Пригласим на сбор рабочих, колхозников.
— Мой отец может прийти, — загорелась Наташа.
— Правильно! — обрадовался Никифоров. — И отца Мухина попросим. Его летом от завода посылали помогать подшефному колхозу. И академика Окунева пригласим на сбор…
Увлеченный разговором, Коля сказал Наташе, что, закончив школу, будет учиться на инженера-электрика и построит в пустыне солнечные электростанции.
— А кем ты хочешь быть? — спросил он.
— Дай честное слово, честное пионерское, что никому не скажешь.
— Честное пионерское!
— Артисткой! Только никому…
— Я же слово дал.
— Ты, Коля, кажется, свой дом прошел.
— Я в детский сад за Петей, за соседским мальчишкой, иду. Вот он, детский сад-то…
— Я тебя подожду, — неожиданно сказала Наташа.
Минут через пять Никифоров вышел, держа за руку мальчугана лет пяти. Наташа взяла мальчугана за другую руку, и все вместе зашагали обратно.
— Мы в семь часов у Фатея собираемся. Придешь? — спросил Коля, прощаясь.
— Конечно, приду, — ответила Наташа и, размахивая портфеликом, пошла домой.
Глава тридцать пятая
По радио прозвучали сигналы проверки времени, и началась передача последних известий. Диктор читал корреспонденцию из Ленинграда об изготовлении мощных электрогенераторов для великих гидростанций на Волге.
— Ну и мы свою скоро пустим, — пошутил Иван Дмитриевич.
— Нам еще много кирпичей делать, — ответил Коля. — Не скоро пустим.
— Ничего. Вы у меня стахановцы.
Вася, Птаха, Мухин работали за столом. Коля примостился на маленькой табуреточке, которая в давние годы служила Васе для игр.
Иван Дмитриевич с постели командовал своим «цехом». Время от времени он подзывал к себе кого-нибудь из ребят и показывал, как надо изолировать полупроводниковые пластинки.
Фатеев и сам работал. Одеяло на его кровати было покрыто старой клеенкой, и на ней лежали кусачки, плоскогубцы, проволока, обрывки асбеста.
Хотя такой однообразной и кропотливой работы, как монтаж термобатареек, Миша Птаха не любил, работал он добросовестно. Время от времени он посматривал в сторону Ивана Дмитриевича, пытаясь разобраться, что происходит сейчас в душе этого человека.
Иван Дмитриевич аккуратно перекладывал пластинки и проводки кусочками асбеста.
«Неужели он может хоть на минуту забыть про свои ноги?» — думал Птаха.
За окном на фоне серого осеннего неба на сырых облетевших ветках клена галдели вороны. Откуда-то издалека, должно быть с соседней улицы, доносились гудки автомобилей. Под окном кричали рабочие, прокладывающие газовые трубы.
«Не может быть, чтоб он про ноги забывал, — продолжал размышлять Миша. — Наверно, посмотрит иногда в окно, и так ему на улицу захочется… Только виду подавать не хочет. Ну и характер у человека!»
Уже в первый день Птаха монтировал батарейки не хуже своих товарищей. Но, как заметили ребята, сегодня он явно торопился. Птаха уже несколько раз бросал реплики насчет того, что, мол, «скорей выполним норму — скорей пойдем домой» или «кончил дело — гуляй смело».
И Птаха действительно сидел как на иголках. В половине девятого к нему должен был прийти покупатель двух почтарей. Вот уже восемь часов пятнадцать минут, а он все еще здесь.
«И главное, с этого мужика цену настоящую взять можно, — терзался Птаха. — Клепальщиком на заводе работает. Значит, деньги у него есть».
А стрелка часов ползла и ползла…
«И в кино дело сорвалось, — продолжал размышлять Птаха. — На десятичасовой идут плохо. А все Наташка виновата. Предлагали же: давайте домой работу возьмем. Так нет: «вместе всем веселей!» Веселее! А сама сегодня не пришла!»
Не было в этот день и Олега.
«Ну, Зимина мать не пустила, — рассуждал про себя и Никифоров. — Но Губина? А уверяла: «Обязательно! Точно!» Девчонки и есть девчонки!»
Глава тридцать шестая
В подъезд дома, где жили Зимины, Коля, как обычно, вошел с благоговением. Здесь всегда была образцовая чистота и торжественная тишина. У дверей сидела лифтерша и по черному шелку вышивала красные и белые цветы.
— Поезжай, один поезжай, — сказала она Коле. — Ведь знаешь, как управлять?
Коля вошел в кабину, аккуратно закрыл дверцы и нажал кнопку пятого этажа. Кабина лифта плавно тронулась вверх. Коля посмотрелся в зеркало и присел на лавочку, обитую зеленым бархатом. Пользоваться лифтом Никифорову приходилось не часто, а подниматься в лифте ему очень нравилось.