Стрелы в полёте
Шрифт:
И какой будет прок, если даже он заставит себя не верить во все это? Тяга к проведению Ритуала неодолима. А Гость объяснил то, что не хотели (считали излишней информацией?) объяснить Светлые, не вложившие в память младенца Гортрана сведения о целях Ритуала. Ритуал будет проведен, и мир изменится – в лучшую сторону. Значит – нужно действовать, а не сидеть, зарываясь физиономией в тающий в ладонях снег.
И у него будет выбор – он сможет сам избрать время, в котором будет жить…
7
Фиолетовый и Серый
Шоссе рассекало заснеженные поля, то здесь, то там перечеркнутые узкими полосками лесопосадок с черными голыми деревьями. Время было уже не раннее, но небеса оставались такими же серыми, как и утром, ни единым намеком не выдавая, что где-то там, за плотными слоями облаков, светит над планетой солнце. Редкие встречные автомобили выныривали из туманной пелены, проносились мимо «жигуля» Сергея и вновь скрывались в тумане. Они двигались к городу, Сергей же, напротив, все больше удалялся от него.
На душе у Сергея было как-то муторно, и не хотелось ему никуда ехать, а хотелось бросить руль и съежиться где-нибудь на заднем сиденье. Ведь не каждый день доводится узнавать, что и батяня твой, и мама – не родные тебе, что ты – не их сын. Да, конечно, не та мать, что родила, а та, что воспитала… И все-таки…
Далеко позади осталась поляна, на которой пришелец из полумифической Гипербореи поведал ему, Сергею Соколову, удивительные истины. Поведал – и исчез в глубинах Аэнно, а он, Сергей Соколов, остался. Чтобы безропотно выполнить чужое задание, сделать то, что должен сделать. Для чего и появился здесь, в этом времени…
Еще там, у мотеля, он позвонил Юре и доложил обстановку. В подробности вдаваться не стал – слишком долго было бы все это рассказывать по телефону. Пообещал досконально изложить все детали встречи с Гостем по возвращении в гостиницу и попросил напарников по Ритуалу сконцентрироваться, чтобы определить направление поисков четвертого партнера.
Фиолетовая точка вновь вынырнула из черной глубины, превратилась в зыбкий шар – и вновь повеяло от этого шара тоской и каким-то болезненным смятением. Выяснив, кто как его воспринимает, сошлись во мнении, что искать надо где-то на северо-востоке. Четвертый мог находиться за сотни километров от города, но Сергей почти не сомневался в том, что еще один выходец из Атлантиды гораздо ближе. Он даже предполагал, где именно находится Фиолетовый.
Выехав за город, Сергей все-таки не выдержал. Он остановился и вновь взял Юрин мобильник. Не то чтобы он не верил Черному, но…
Он должен был проверить.
Он знал, что поступает глупо и даже жестоко по отношению к матери – но не мог удержаться.
Телефон в далекой Твери, в квартире дяди Паши, долго исходил гудками, но трубку никто не брал. Сергей, хмуро кусая губы, собрался уже отложить мобильник и ехать дальше – но тут услышал голос мамы…
Он слушал ее рассказ об отдыхе в Твери, и рассказывал о своих делах (не упоминая, конечно же, о последних событиях), и все никак не решался задать тот вопрос, ради которого, собственно, и позвонил.
И так и не задал этот вопрос. Даже если он был приемным сыном, чтО это меняло в его отношениях с мамой? Она ни разу, как и отец, не дала ему понять, что он не родной, не кровный… А разве его отношение к маме может измениться после того, что он узнал от Гостя?
Он вновь сел за руль, отбросил все эти раздумья, но все-таки чувствовал себя не в своей тарелке. Вспомнились слова мамы о том, что она хотела бы дочку. Хотела бы… Значит, не могла иметь своих детей?..
Чтобы отвлечься и переключиться, наконец, на другое, Сергей, сосредоточившись, попытался собственными силами отыскать фиолетовый шар – и тот послушно возник в его сознании, уже более четкий и почти неподвижный, подобный странной луне какого-то затерянного в космосе мира. Контакта не было, но в глубине шара вновь проступили контуры окна… очертания далеких построек… высокой трубы…
От надвигающегося сзади шума мотора наученный жизнью Сергей почти сразу вписался в реальность и попытался крутануть руль вправо. Руль не слушался его. Мимо, грохоча плохо закрепленными бортами, пронесся порожний «КамАЗ», и Сергей обнаружил, что его «жигуль» никуда не едет, а стоит на обочине, так что руль можно было и не крутить. Когда и как он съехал на обочину и остановился, Сергей не имел ни малейшего представления – видимо, сделал это механически, в тот момент, когда начал стыковаться с чужим сознанием.
Труба эта, «увиденная» им, подтвердила его предположение о возможном месте нахождения четвертого посланника. Проехав еще километров шесть, Сергей обнаружил ее воочию – выступивший из тумана и утыкающийся в низкое небо темный палец какого-то зарытого в полях великана. Это была труба литейного завода, впавшего в кому еще лет десять тому назад. Завод располагался на окраине поселка оставшихся без работы металлургов, ныне добывающих себе на пропитание огородами и челночными поездками в сопредельные края. Сергею доводилось бывать в этом поселке и он знал, что в низине, в чахлой рощице, располагаются обнесенные кирпичной стеной корпуса областной психбольницы – «психушки», «дурдома», «бурашевки» (поселок назывался Бурашево). Из окон «бурашевки» труба тоже была хорошо видна.
Конечно, Четвертый мог просто жить там, в поселке, но Сергей отчетливо вспомнил контур проступившего в сознании окна – с двойными рамами, без форточек и ручек. Именно такие окна и должны быть в палатах душевнобольных…
И это значило, что на четвертого посланника (посланницу?) жрецов Света не стоит рассчитывать. Вероятно, по каким-то причинам программа сработала раньше положенного срока. У Четвертого появились видения, зазвучали в голове непонятные слова Ритуала, возникла острая потребность что-то предпринять, а что – он и сам не знал… И психика просто не выдержала.
«Даже если он и был только слегка сдвинутым, то в дурдоме точно уже стал больным, – невесело подумал Сергей, продолжая вести автомобиль к поселку. – Там и здоровых-то запросто сделают больными…»
Можно было, конечно, попытаться разыскать Четвертого… но кого искать-то? Что о нем известно? Пожалуй, только возраст: двадцать пять лет. Ни имени, ни фамилии, ни пола, ни рода занятий. Перебрать всех больных «бурашевки»? Да кто же это даст ему, совершенно постороннему человеку, сведения о психических больных? Его, пожалуй, и на территорию психушки не пропустят. «Бабки решают все?» Да, возможно. Позолотить ручку санитарам или кому-нибудь еще из медперсонала, не постоять, так сказать, за ценой… Ну и что? Контакта нет, психика расстроена. Годен ли такой человек для участия в Ритуале? Если и доходит до него их зов, и порывается он броситься навстречу этому зову, то порывы эти, думается, быстро заглушаются и подавляются всякими медицинскими препаратами. В общем, угробить уйму времени – и вряд ли чего-нибудь добиться.