Чтение онлайн

— И что же? — спросил патрикий.

— Тогда великим каганом по праву наследования объявят Араза. Особенно если претендента поддержит своей военной мощью архонт Фаруз. А он это сделает обязательно. Тогда вся верхушка в Итильполе будет на стороне Сфендослава, ибо все они его ставленники.

— Все ясно! Пока жив каган-бек Асмид, все планы архонта Сфендослава ничего не стоят. Пока жив каган-бек Асмид, война Хазарией не проиграна. Тогда победа россов под Саркелом — просто эпизод в большой войне! — патрикий замолчал надолго, обдумывая необычную ситуацию.

Лорикат смотрел на него строго, и не было обычной усмешки в его черных глазах. Василий молчал, переводя взгляд с лица патрикия на купца и обратно.

Наконец сановник поднял голову:

— Если ты спасешь кагана Асмида, я добьюсь для тебя звания патрикия.

— Мне хватит должности стратига фем Таврии, — равнодушно отвернулся Лорикат.

— Я тебе эту должность обещаю твердо!

— А я обещаю получить для тебя у Никифора Фоки золотую похвалу! — загоревшись взором, объявил царевич Василий.

— Что ж, попробую...

Огонь под стенами Саркела полыхал вот уже третьи сутки. Ночью пламя слепило глаза. Катапульты и Спирькины огнеметы не прекращали боя. На место сломавшихся метательных машин приплывали новые. Крепость и внутри пылала. Хазары готовы были выйти и сдаться на, милость грозного «кагана Святосляба». Но в Саркеле находился военный предводитель всей Хазарии, а значит, и помышлять о сдаче было бессмысленно. Воины и застрявшие в крепости купцы и ремесленники, а их было вдвое больше, с причитаниями и воплями готовились к смерти. Все они с мольбой и надеждой смотрели на верх башни-донжона, где стоял со своей свитой каган-беки Асмид.

Внизу, на площадях города, стоять было невозможно из-за града летящих с реки камней. Спрятаться от них было некуда: все деревянные навесы сгорели. Кругом валялись трупы людей, лошадей и верблюдов. Воины ходили, прикрывшись щитами. В основном пострадала, казалось бы, самая неприступная, юго-восточная часть крепости. Здесь даже воины не ходили. Кто бы мог подумать, что именно отсюда нападет неустрашимый каган Святосляб...

На третью ночь Лорикат во второй раз проник в твердыню. Когда Асмид увидел его перед собой, то не поверил глазам своим и в страхе замахал руками:

— Исчезни, о шайтан!

В этот момент он не был похож на могучего властелина.

— Я не черт, царь Итиля, — засмеялся Лорикат. — Я ходил вызнать секреты россов и вернулся, чтобы спасти тебя. Пошли, пока не поздно. Здесь неподалеку ждет челн. Мне известно тайное слово для дозора, мы можем теперь пройти всюду. Готов ли ты?

— О-о! Я знал, что аллах не оставит меня в беде! — воскликнул, ликуя, Асмид. — Пошли скорее! Пошли!

Но дорогу им вдруг заступил Амурат-хан:

— Ты не уйдешь отсюда, о Могучий!

— Что-о?! — опешил каган. — Что ты сказал?

— Ты вместе с нами будешь защищать Саркел. Или вместе с нами уйдешь из него. Мы тоже хотим жить и дышать вольным воздухом пастбищ. Ты не уйдешь отсюда, Асмид-эльтебер! — Впервые Амурат-хан не назвал даже простого титула кагана.

Асмид широко распахнул глаза от столь неслыханной наглости. Потом он приосанился, весело оглядел хмурых, закопченных ханов.

— Вы видели, а?! Вы слышали?! Ха-ха-ха-ха! Эй, Ровдух-богатур! Я назначаю тебя беком Саркела! А теперь... Накажи его за дерзость! — указал он на Амурат-хана.

Бек тургудов со свистом вырвал из узорчатых ножен кривой дамасский меч, и широкое лезвие его кроваво сверкнуло в сполохе близкого пожара...

Первой, взметнув высоко в воздух груды искр и углей, рухнула восточная башня. Влажный дым заполнил детинец, огонь, заваленный горой битого кирпича, сразу потух. Только клубы пара некоторое время висели над крепостью.

— Еще чуть, и весь угол завалится, а за ним и стены падут! — весело сообщил воеводам Святослав. — Свенельд, лупи по ним што есть мочи! Скажи мастерам порокным, казны не пожалею! Сотских гривнами за доблесть пожалую!.. И-эх! А вы не верили, — упрекнул он соратников.

— К утру твердь откроется и замест стен супротив мечей русских встанут груди козарские, голуба моя, — сказал воевода Радислав. — Быть сече кровавой! Так яз мыслю.

— Верно мыслишь, голуба! — рассмеялся князь. — Ишь, голу-уба. Меня ворог пардусом кличет, а ты: «Го-лу-уба»!

— Дак то присказка, — смутился Радислав.

— Ты присказку сию Ядрею сказывай. Он-то голуба настоящая. Норовил хакан-бека Козарского добром взять, с обману. Не-ет, сего стервятника смрадного только огнем да железом пронять можно, остальное он не приемлет... А где Рубач? А-а, ты тут! Гляди, раззява, што огонь-то творит. А ты говори-ил...

— А яз што? Яз ничего!

— Ничево-о! Дурость свою исправить надобно. — Святослав остро глянул в глаза тысяцкому. — С зарей поведешь в сечу передовую дружину. Делай што хошь, а Хакан-бека мне живым достань! Раз упустил, штоб во второй раз не смазался. Не то гляди у меня: голову потеряешь!

— Да яз, — опешил от счастья опальный начальник тысячи. — Да яз его... голыми руками...

— Ну-ну, не бахвалься. Готовь дружину и как только угол завалится и огонь погаснет, сразу — вперед!

Рубач ринулся к челноку и в усердии своем едва не ухнул в воду.

— Ишь ты, яко заяц поскакал, — рассмеялся Святослав. — Только што передние ноги за задними не поспевают! Вояка... голыми руками...

К утру, как и предсказывал Радислав, рухнула сначала почти вся юго-восточная стена, а затем часть северо-восточной. Руссам открылись две могучие башни-донжона и высокий песчаный вал, насыпанный хазарами за эти огненные дни и ночи.

Вся вершина насыпи была черна от массы людей. Собирались они сражаться или нет, понять было невозможно из-за дальности, хотя блеск клинков над головами хазар вроде бы говорил за сечу.