Чтение онлайн

— Нет, князь, сейчас ваша помощь не требуется. Двое самых тяжелых из тех, которых мы вчера оперировали, умерли за ночь. Еще двое находятся при смерти. И помочь им невозможно. Господь либо заберет их, либо позволит выжить.

— А я думал, что вы неверующий, — заметил я.

Он ответил достаточно честно:

— Как последователь научной медицины, я больше придерживаюсь атеистических воззрений, прочитав труды Гольбаха, Дидро, Гельвеция и других ученых. Но, к религии все-таки отношусь, как к явлению не бесполезному. Она необходима, чтобы держать общество в рамках морали. Бог имеет право на существование, хотя бы в головах людей в качестве ограничителя от неблаговидных поступков. Почему бы и нет, если обратное не доказано?

— Хм, интересные у вас взгляды, — проговорил я, тронув коня в направлении следующих фургонов обоза.

Мне хотелось перекинуться парой слов с Леопольдом Моравским. Когда я подъехал к его фургону, толстяк как раз выбирался из повозки при помощи своего слуги. А вокруг сгрудились моравские добровольцы, отпущенные унтер-офицерами отдыхать на привале, спешившиеся и глядевшие в рот своему вожаку, ожидая, что он скажет землякам что-нибудь умное. Грузный и достаточно знаменитый соотечественник, который какое-то время прослужил при дворе императора Австрии, внушал им уважение уже одним своим солидным видом.

— Как вам поездка, виконт? — окликнул я его по-французски.

Этот местный аристократ, как и все просвещенные дворяне Европы этого времени, прекрасно знал язык французов. Дворянство Австрийской Империи, в состав которой сейчас входили все чешские земли, по которым мы проезжали, тоже не отставало от этой моды. Ведь именно французский считался в эти времена языком международного общения. Россия в этом отношении не была исключением. Вся русская элита с детства обучалась владеть языком Наполеона, хоть и воевала с ним. Князь Андрей тоже знал французский прекрасно, потому никакого языкового барьера между мной и представителями здешней аристократии не существовало.

— В этой повозке очень сильно трясет. Возможно, князь, у вас найдется для меня какая-нибудь лошадь? Верхом ехать и то приятнее, чем здесь, — пожаловался Леопольд.

— Подумаю, что можно сделать, — произнес я, окидывая взглядом пузатую тушу моравского предводителя и прикидывая, что весит он слишком много, чтобы его смогла достаточно долго выдерживать любая из наших лошадей.

Потом я спросил его о том, о чем собирался:

— Подскажите, виконт, а есть ли дорога из вашего замка дальше на восток? Я что-то не вижу ее на карте. Да и карта покойного Ришара обрывается как раз на ваших владениях.

Толстяк сначала замялся, потом ответил как-то неуверенно:

— Дорога есть. Но, она плохая, через горы.

— Иными словами, у вас там тупик? — уточнил я.

— Нет, не совсем. Но, место уединенное. Это так, — сказал Леопольд.

Мне это не слишком нравилось. Я опасался, что местный аристократический «Сусанин», предложивший гостеприимство в качестве компенсации за свое преступление, совершенное им, когда по пьяному делу выпустил наших французских пленников, заведет нас куда-нибудь не туда. Но, другого выхода, как только идти в замок Леопольда Моравского, сейчас не имелось. Назад после стычек с французами у нас пути не было.

И потому отряду надлежало двигаться только вперед, поверив в добрые намерения виконта. Как и в то, что он не врет относительно состояния своего замка. И, конечно, мне совсем не хотелось обнаружить в пункте назначения какие-нибудь убогие руины вместо настоящей крепости, где можно переждать опасность и расположить на отдых отряд. Если же замок окажется подходящим, то там под защитой стен мы сможем, хотя бы, переждать еще около двух недель до заключения мирного договора между Францией и Австрией.

Про этот договор, капитулянтский по своей сути для австрийцев, подписанный в самом конце 1805 года в Пресбурге, который когда-то потом переименовали в Братиславу, я помнил из прочитанной истории Наполеоновских войн. По условиям мира Австрия обязалась выплачивать Франции очень большую сумму, исчисляемую в десятках миллионов, в качестве контрибуции. К тому же, за Францией признавались существенные территориальные приобретения за счет земель Австрийской Империи. А в сторону Парижа из Австрии отправлялись многие тонны военной добычи: больше сотни тысяч одних только ружей и почти две тысячи пушек.

Этот мирный договор стал для Австрии весьма унизительным. Впрочем, австрияков, конечно, мне жалко не было. Ведь это их генералы предложили нашему государю Александру тот самый негодный план битвы, который и привел наши союзнические силы к разгрому. И именно они после Аустерлица нагло предали союзников по Третьей коалиции государств, ведущих войну против Франции, когда австрийский император Франц побежал на поклон к Наполеону уже через день после сражения. И всю тяжесть предательства Австрии испытала на себе Россия. Ведь, после решения австрийского императора заключить сепаратный мир с Наполеоном, Третья антинаполеоновская коалиция развалилась, а Франция значительно усилилась. Вот только не помнил я точно, что там по Пресбургскому мирному договору надлежало сделать с русскими, оказавшимися на территории Австрии?

Насколько я знал, только в одном Аустерлицком сражении французы захватили в плен тысячи наших солдат, но, кажется, их всех вернули России в качестве военнопленных. Или нет? Эти вопросы меня, естественно, сильно волновали. И я не мог предвидеть, что, на самом деле, будет с нами дальше, если мы останемся в границах Австрии с оружием? Разоружат нас насильно? Пленят, чтобы отправить в Россию? Или же нас просто убьют? От вчерашних союзников, переметнувшихся на сторону врага, можно ожидать чего угодно.

Получив указания от князя Андрея, поручик Федор Дорохов мчался на своем поджаром трофейном коне по кличке Гарсон, сопровождаемый всадниками Степана Коротаева. Тучи разошлись, и зимнее солнце, приближаясь к зениту, висело в небе, ярко освещая вокруг горный пейзаж, припорошенный снегом, но почти не грея. Хотя с утра и наблюдалась оттепель, отчего снег, лежащий в лесу предгорий на деревьях и в подлеске, все больше превращался в кашу.

И это, разумеется, затрудняло маневрирование. В такую хлябь на лесные тропинки лучше было и не соваться. А если сунешься туда на лошади, то быстро продвигаться не сможешь. Придется спешиваться и идти пешком по размокшей снежной каше. И потому Федор приказывал всадникам пока придерживаться дороги. Она была каменистой, и небольшой слой талого снега, который с каждым часом становился все тоньше, превращаясь в воду, почти не мешал лошадям скакать по ней. Ведь дорогу строили с умом, так, чтобы талая вода, или же вода дождевая, стекала с нее, не застаиваясь на поверхности.