Стрелка
Шрифт:
Подожду 20 минут, найду трамвай и… и чего-нибудь уелбантурю. Из нехорошего.
Едва сыграли подъём, как кратковременная вспышка интереса наших воинов:
– А чегой-то боярич лежмя лежит?
была быстро погашена матюками Резана:
– Хрена вылупились?! Перебрал вчерась. Шевелите ластами, мохноногие. Шибче, шибче, мать вашу…!
К обеду болезный начал шевелиться, попил тёпленького отвара, пописал в Волгу и, притянув меня за гайтан нательного креста к себе, вздрагивая и всхлипывая, довольно бессвязно воспроизвёл некоторые фрагменты запомнившегося.
Да, его в самом деле привели к князю. Князь был ласков, говорил весело. Почествовал Лазаря кубком доброго вина со своего стола. Судя по описанию, речь шла о ёмкости литра в полтора, наполненной красным «задуренным» вином. Оно-то и в чисто портвейновом выражении, взрослому человеку, «в один дых»… А уж юнцу, после трудового дня да без ужина…
Потом он помнил плохо, пятнами: куда-то вели под руки, он вдруг оказался голым, стало жарко и мокро, рядом кто-то пел боевую песню древних викингов:
«Villemann gjekk seg te storan Е, Hei fagraste lindelauvi alle Der han ville gullharpa slЕ For de runerne de lyster han Е vinne Villemann gjenge for straumen Е stЕ, Mesterleg kunne han gullharpa slЕ Han leika med lente, han leika med list, Og fugelen tagna pЕ grЬnande kvist… (На берегу одной реки цвела Липа, коей краше не сыскать. Однажды Филлеман пошел туда, Чтобы на арфе золотой сыграть. Пошел туда, чтоб над потоком встать, Ему удачу руны обещали. На арфе Филлеман умел играть, Как мастера немногие играли)».Что именно подразумевалось в этом оригинальном воинственном тексте легендарных «пенителей морей», вроде бы 10 века, под именем gullharpa («золотая арфа») — Лазарь не понял.
«Камасутра» именует некоторые сексуально-технологические изыски «игрой на флейте». Термин «смычок» — встречается в куртуазной европейской литературе разных периодов. «У тебя есть палочка. Палочка-выручалочка» — из российской эстрады. «Палочка» здесь — вполне для дирижирования. Но не симфоническим оркестром.
А уж к каким разнообразным… поползновениям ведут очертания скрипичного ключа в популяциях, осчастливленных знакомством с нотной грамотой…
Но ассоциативный поиск по музыкальной терминологии не был применён, поскольку Лазарь снова отключился. Он не помнил, кто и что с ним делал, как его нам отдали, своей последующей… санитарно-прачечной обработки. Но, к удивлению моему, запомнил фразу Резана. Ну, насчёт: если — кого, то тот уже — не.
– Иване… я же ещё ни разу… я ж ещё ни с одной! Ванечка, миленький, так что ж мне теперь… Никогда?!! А? Как жить-то, как?! Зачем, для чего? У-у…
Факеншит уелбантуренный! Вот же ж… Нашёл себе и загрузился.
По жизни есть две проблемы: пародонтоз и цирроз печени. Это — необратимо. Остальное — довольно быстро… или относительно безболезненно… если не учитывать окружающих, близких и ухаживающих… Да проходит оно всё!
Чего он дёргается?! «Все в землю ляжем, всё прахом будет!». Человеческая жизнь — краткий миг между тьмой и… и тьмой. «Мы пришли ниоткуда и уйдём в никуда»…
Попадизм в этом смысле — очень поучителен. Все люди, которых я тут вижу, не только умрут, но и полностью сгниют. Задолго до моего рождения. Лодка, на борт которой я опираюсь — станет трухой. Нож у меня в сапоге — ржа съест. Вода, которою плескаю себе в лицо — стечёт в Каспий, испарится, будет унесена ветром, прольётся дождём, станет льдом… Много сотен раз.
Всё, что есть вокруг, расточится в прах. Изменится, пересоберётся заново в новых формах и в новых сущностях.
Город впереди — Молога — станет дном моря. И никто не узнает: кто именно вдруг изменил проект и поднял верхний бьеф Рыбинского водохранилища просто на один метр. Целое царство — «журавлиное царство» бесконечных болот в низовьях Мологи — исчезнет.
Исчезнет — всё.
«Смерти я не страшусь, на судьбу не ропщу, Утешенья в надежде на рай не ищу, Душу вечную, данную мне ненадолго. Я без жалоб в положенный срок возвращу».«— А какой у вас сюжет? А чем он кончится?» — что за глупые вопросы?! «Возвратом» он кончится. Мы ж не в банке! «Без жалоб, в положенный срок…».
«Летай или ползай — конец известен»! Умрут — все. Или кто-то собирается жить вечно?!
Так это значит — мне всё можно!
Никогда не понимал: почему Ужу в «Буревестнике» приписывают трусость. Раз — «всё прахом будет», то и — «гуляй рванина от рубля и выше»! «Очертя голову» — слышали?
«„Ад и рай — в небесах“, — утверждают ханжи. Я, в себя заглянув, убедился во лжи: Ад и рай — не круги во дворце мирозданья, Ад и рай — это две половины души».Если всё — во мне, если всё — половинки моей души… А фигли я тогда тушуюсь? Прячусь, стесняюсь, маскируюсь…
Они все — прах. Все окружающие, «люди русские» — «станут просто землёю, травою». Неоднократно! Даже не в масштабах вечности, просто — до моего рождения!
Раз так… Тогда… как и всегда — «главный вопрос современности»: чего же ты хочешь?
Ваня! Скажи себе честно — чего тебе хочется? Ну, кроме «вернуться домой»? И там… дёрнуть кофейку, выкурить сигаретку, увидеть телик… Не посмотреть телик, а просто увидеть… О-ох… Едрить всё куросависто…
Какой дурак сказал: «мечтать — не вредно»? Вредно. Отвлекает от насущного. А насущно хочется мне, пока даже больше, чем домой — найти гада, который этого ребёнка, Лазаря, обидел, и порвать сволоте… ну, скажем так, хрип.
Ванечка, это садизм, это непристойно. Люди должны умирать легко и быстро. Как скотинка под ножом еврея-резника. Так — кошернее.
Звыняйтэ хлопци, шо там с небес подглядывают, но мы медресей с хедерами и семинариями не кончали, мы — по-простому, по-пролетарски: как получится — так и порвём. Но — меленько.