Страж
Шрифт:
– Ты уверен, что не хочешь есть? – спросил Йоран, и Морис, сон которого как рукой сняло, отправился за ним на кухню.
– А продукты? – спросил он, когда хозяин дома открыл шкаф, полный всевозможных банок, мешочков и свертков. – Они что, тоже потом снова появляются?
Йоран кивнул.
– Ну да. Главное, чтобы на день хватило. Но их тут с запасом, не переживай.
– Прямо бункер какой-то, а не дом, – пошутил Морис. – Можно жить целую вечность.
– Можно, – ответил Йоран без всякого выражения. Словно этим и занимался.
– А ты здесь давно?
– Давно.
Почувствовав его нежелание развивать тему, Морис отстал. Переключился на молчаливое наблюдение, рассудив, что время для вопросов еще найдется.
Ужин состоял из разогретой ветчины с овощами и рисовых лепешек с травяным чаем. Еда оказалась непривычной, но вкусной. Когда тарелки опустели, Морис вызвался мыть посуду, но Йоран махнул рукой.
– Иди-ка ты спать.
Морис хотел возразить, но обнаружил, что силы и впрямь закончились. Решив не обращать внимания на то, что его попросту выставили из кухни, он отправился наверх. Уже поднявшись, вспомнил, что забыл почистить зубы и, вздохнув, двинулся назад.
Лестница не скрипела – все в доме и впрямь было сделано на века – поэтому спуститься удалось почти бесшумно.
Ванная находилась рядом с кухней и, подходя к двери, он успел увидеть лицо Йорана, прежде чем тот обернулся. О чем он думал, глядя в никуда, осталось загадкой, но выражение его лица насторожило – слишком хмурым оно выглядело и слишком не вязалось с тем отстраненным спокойствием, к которому Морис уже успел привыкнуть. Мгновение спустя эмоции скрылись за маской.
– Тебе что-то нужно? – спросил Йоран.
– Нет, – торопливо ответил Морис и скрылся в ванной.
Странная метаморфоза никак не выходила из головы, а когда он вернулся в свою комнату и открыл шкаф, то и вовсе превратилась в тревогу: на вешалках и на полках обнаружилась куча разномастных вещей – женских, мужских и даже детских, как будто кто-то обнес одежный магазин, сгребая все, что попалось под руку. Общим у этой «коллекции» было только одно – она, как и сам дом, принадлежала другому времени.
Конец ознакомительного фрагмента.