Страж
Шрифт:
– Мы уже нашли возможное объяснение этому.
– А что за шаги раздавались ночью у меня над головой?
– Мыши!
– Это были шаги человека!
– Откуда ты знаешь?
– Знаю!
– По тону Элисон стало ясно, что спорить бесполезно.
– Ну, хорошо, значит, ночью там кто-то был.
– Но в этой квартире никто не живет.
– Значит, он - кем бы он ни был - зашел по сшибке.
– В четверть пятого утра? Майкл, давай рассуждать логически. Случайно в такой час никто в чужую квартиру не врывается. А если кто-то и ошибется, трудно предположить, что он сразу направится в спальню и будет ходить там из угла в угол.
Майкл покусал губу, повернулся к клетке и бросил несколько зерен воздушной кукурузы давно ждущим этого шимпанзе.
– Меня не волнуют ни привидения, ни потусторонние шаги.
– Он продолжал смотреть в глубь клетки, не сомневаясь, что Элисон слушает его.
– Что меня действительно беспокоит - так это твои обмороки. Твои идиотские фантазии насчет кучки старых дураков и пары лесбиянок. Ты уже не можешь справиться со своими расшалившимися нервами Согласен, последние несколько месяцев были трудными для тебя, но, Элисон, милая, ты же не ребенок. Мне страшно за тебя.
– Я упала в обморок, потому что...
– Потому что...
Элисон запнулась - Не знаю, - пробормотала она.
– Из-за переутомления.
– Я прекрасно чувствую себя.
– Нервного перенапряжения. Недостатка сна. И так далее. Но главное - из-за не в меру разыгравшегося воображения.
Элисон поджала губы; ее раздражала манера Майкла все упрощать. Она знала, что в доме что-то неладно. Что бы он ни говорил, ему не переубедить ее.
– Хорошо, Майкл. Больше спорить я не намерена. Мне все равно не докричаться до тебя.
– Вот здесь ты неправа. Просто я слышу совсем не то, что ты думаешь.
– А что же?
Майкл повел ее прочь от клеток к водоему, занимавшему центральную часть зоопарка. Они подошли к заграждению и молча наблюдали за тюленями.
Он погладил ее по голове.
– Я хочу, чтобы ты обратилась к врачу и прошла полное медицинское обследование.
– Меня обследовали в больнице.
– Ерунда. Я хочу, чтобы ты пошла к настоящему специалисту, а лучше к двум, к таким, что не отпустят тебя до тех пор, пока не узнают, в чем дело, или не убедятся, что с тобой все в порядке. А если хочешь куда-нибудь уехать на время, прекрасно. Тебе нужен отдых. Надо было немного повременить, прежде чем возвращаться к работе.
Элисон пожала плечами.
– Возможно, тебе не помешало бы обратиться и к психиатру.
Элисон метнула в его сторону гневный взгляд.
– Да ты просто кретин!
– крикнула она, вырываясь. Майкл облокотился о холодный металлический барьер и наблюдал, как она поднимается по ступеням к выходу из Зоопарка.
Он удрученно потер одна о другую окоченевшие руки, задержал на несколько секунд дыхание и выдохнул. Облачко пара растянулось на несколько футов. Холодно. Чертовски холодно. И пасмурно. В сером небе оставалось несколько голубых просветов, но и они постепенно затягивались облаками. Зима не за горами. Скоро Зоопарк опустеет, облетят листья с деревьев, земля покроется снегом.
Майкл огляделся по сторонам и, решив, что у Элисон было достаточно времени, чтобы остыть, медленно побрел в том же направлении. Он нашел ее быстро. Элисон сидела под старым кленом, прислонившись спиной к стволу, вытянув ноги. Она сосредоточенно пересчитывала зубчики кленового листа, отрывая их один за другим. Вскоре последний кусочек упал на землю, и у нее в руках остался лишь зеленый стебелек. Закрыв один глаз, она внимательно разглядывала стебелек. Затем опустила руку на колено.
Остановившись рядом с ней, Майкл заметил, что руки ее дрожат. Последний раз он видел Элисон в состоянии такого нервного напряжения (если не считать прошлогодней поездки в отчий дом) два с половиной года назад, во время следствия по делу Карен Фармер, за неделю до попытки самоубийства. Неужели все повторяется? И она снова может потянуться к шкафчику с лекарствами? Это не слишком удивило бы Майкла. Он подозревал, что смерть отца выбьет ее из колеи. И он должен предусмотреть все возможные последствия.
Элисон подняла голову, когда он присел рядом на корточки, но старательно избегала его взгляда.
– Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? Она покачала головой.
– Что делаешь?
Она приподняла стебелек, Майкл взял его, покрутил между большим и указательным пальцем и положил обратно Элисон на ладонь.
– Любит-не-любит, - сказал он.
– Ну и как?
– Не знаю.
– Ты не считала?
– Я не играла в эту игру.
– Ясно.
Элисон согнула ноги и уткнулась подбородком в колени.
– Я снимала покровы с красоты, чтобы увидеть, что же на самом деле у нее внутри.
– Увидела?
– Нет пока.
Он кивнул, поворошил сухую траву пальцами и сказал:
– Незачем было убегать.
– Как скажешь.
– Все, что я сделал, - предложил свою помощь. Если, конечно, ты нуждаешься в ней. Ничего другого я не подразумевал.
– Как скажешь. Майкл опустил глаза.
– Я помню, как однажды одна женщина уже убегала от меня. Я тогда впервые увидел ее. Она наотрез отказалась разговаривать. И я преследовал ее, как дурак. И не раскаиваюсь.
– Очень романтично, - сухо произнесла она. Он наклонил голову.
– Но я поймал ее, и потом все было замечательно.
– Все?
– Да, все. И теперь я снова поймал ее.
– И все снова будет замечательно?
– Совершенно верно, если ты будешь меня слушаться.
– А если нет?
– Он не ответил.
– Я погибну, как Карэн?
Майкл ударил ее по лицу. Голова ее откинулась назад, на щеке появилось красное пятно. Вскрикнув от боли, Элисон принялась тереть щеку рукой, чтобы не появилось синяка.
Ни разу он не поднимал на нее руку. Задумайся Майкл хоть на мгновение, он сдержался бы. Но имя Карэн полоснуло его, словно мачете.
Он смотрел на свою ладонь, потом перевел взгляд на Элисон.
– Прости.
– Он взял ее за руку, она вырвалась.
– Ты должна мне верить. Не знаю, что на меня нашло. Не понимаю. Просто не понимаю. Почему Карен? Почему сейчас?
– Потому что.
– Зачем воскрешать то, что должно быть похоронено?
– Должно?
– еле слышно выдохнула она. Майкл подался вперед и обнял ее за плечи.